Я знала, что у меня получилось.
Получилось настолько хорошо, что я сама себе была противна.
Я видела, как удивленно и вместе с тем злобно вытянулось лицо Мельникова. Как покраснели и притихли его подруги. Ведь раньше я всегда отмалчивалась. Не хотела раздувать драму из-за пустяков. Никогда и ничего не рассказывала Андрею. Скорее всего, если бы Василий не упомянул мою маму, я бы в очередной раз стерпела его выпад.
— Тебе ведь никогда не дотянуться до уровня металла, Мельников. Мы с тобой оба это прекрасно понимаем. Желаю хорошего вечера. — сказала и, не дожидаясь ответа, стремительно вылетела на улицу.
Вечерние сумерки объявляли свои права. Андрей со Стасом стояли возле крыльца и над чем-то смеялись. Савельев докуривал сигарету. Одинокое такси неспешно проехало по дороге.
Не рассчитав скорость, я споткнулась о ступеньку. Охнула. Но Зимний тут же оказался напротив меня и подхватил за талию.
Тело все еще била дрожь. Адреналин плескался внутри. И, видимо, что-то еще выдавало меня, так как всякая радость вмиг исчезла с лица Зимнего принца. Он прижал к себе, наклонил голову, внимательно вгляделся в глаза и обеспокоенно спросил:
— Севушка, что случилось? Ты почему такая бледная?
— Ничего. Ничего не случилось. Просто хочу домой. Отвези меня, пожалуйста. Или давай я позвоню Николаю.
— Сева… — его брови сдвинулись к переносице.
Взгляд метнулся мне за спину, внутрь кафе. Мне вдруг захотелось прижаться к его груди и заплакать. Но я не могла. Нельзя. Слабость не красит драгоценный металл. Бабушка учила, что я не смею позорить свою семью.
— Тебя кто-то обидел, Рин? — подсказал возникший рядом Стас.
— Нет. — я замотала головой, — Просто я очень устала и хочу поехать домой. Андрей, пожалуйста.
— Сейчас отвезу тебя, малыш.
Друзья обменялись какими-то взглядами, только им понятными кивками, и попрощавшись с нами, Стас нырнул обратно к своей компании, а Зимний выполнил мою просьбу.
Он ничего больше не спросил в тот вечер. Только крепко и долго целовал при прощании. А потом хмуро сказал:
— Извини. — и уехал.
Я долго ворочалась в кровати, не понимая за что он извинялся? Почти до самого утра не смогла сомкнуть глаз, но так и не разгадала тайный смысл слова.
А в течение следующей пары дней в нашей с Андреем компании появлялся только Стас.
Савельев мне нравился. С ним было легко и никогда не возникало неловкости во время общения, как с тем же Василием, но я не могла отделаться от нового вопроса — где Мельников? Куда он пропал?
Конечно, я не горела желанием его видеть, но отсутствие юноши выглядело странным.
Когда же я решилась спросить у Андрея, он бесстрастно ответил:
— Забудь о нем.
А буквально через день я увидела своего обидчика на улице возле главного корпуса, и мои глаза широко раскрылись. Старшекурсник выглядел так, словно оказался в эпицентре драки, из которой чудом сумел выбраться.
Он заметил меня. Метнул в мою сторону быстрый взгляд. Тяжелый и хмурый. Я непроизвольно вздрогнула. Но он не стал линчевать меня ненавистью. Лишь безучастно отвернулся.
— Уля, а ты не знаешь, что случилось с Мельниковым? — поинтересовалась у подруги, которая обычно неведомым мне образом выясняла все новости Дворца. — Что с его лицом? Он с кем-то подрался?
— А ты разве сама не в курсе? — хмыкнула она.
— Нет. Потому и спрашиваю.
— Ну раз ты не знаешь, то я подавно. Он же из компании твоего дружка. У него и спрашивай.
Но Андрей снова не ответил. Пожал плечами, сказав, что мне точно не стоит беспокоиться о Мельникове.
Лишь спустя пару дней я узнала от Кузнецова, что друзья подрались. И это именно Андрей наградил своего приятеля синяками.
Нам с Ильей поручили принести из библиотеки методички, и мы разговорились, пока шли к нужному кабинету.
Глава 27
Спустя несколько дней мы снова пересеклись с Мельниковым. Я шла по пустынному коридору Малахитового дворца, полностью погруженная в свои мысли, как вдруг из-за одной из широких колон выскользнула фигура, напоминающая чью-то тень. Василий так неожиданно возник передо мной, что я позорно вскрикнула. Негромко, но все же стало стыдно за свою реакцию.
Мельком заметила, как на его губах сверкнула усмешка, но в следующую секунду он стал серьезным и негромко сказал: