— Я считаю, что если парень не заинтересован в девушке, то он не станет с ней спать.
— Северина Вячеславовна, мы приехали. — голос Николая вырывает из размышлений.
Оказывается, я настолько сильно ушла в собственные мысли, что даже не заметила, как машина остановилась.
— Николай, мне нужна ваша помощь. Недавно я кое-что узнала и теперь не знаю, как поступить. Я загадала два возможных решения, — вытягиваю руку и показываю мужчине два пальца: указательный и средний, — Выберите, пожалуйста, один из пальцев, пусть это будет для меня знаком провидения, указывающим как следует поступить.
Мужчина склоняет голову, слегка хмурится, но при этом ласково мне улыбается:
— Северина Вячеславовна, боюсь, как бы из меня не получился плохой перст провидения. Вы у нас девушка умная, и я уверен, что вы и сами, без моего никчёмного вмешательства, знаете, как лучше поступить.
— Ну, Николай… — с грустным вздохом отвечаю я, убирая руку, но он только смеется в ответ.
Остановившись в паре шагов от дома, поднимаю голову к небу, провожаю глазами маленькое облачко в форме яблочка и достаю из сумки телефон. Где-то оживленно чирикают птички. Потускневшие вечерние лучи скользят по рукам, пытаясь узнать, что я решила.
Открываю список контактов и чувствую, как убыстряется в груди пульс. Меня страшит то, что я собираюсь сделать. Николай ошибается, я не ведаю, как лучше поступить. И не уверена, правильно ли действую. Возможно, не стоит придавать этому эпизоду значения. Возможно, следует забыть. Но что-то усиленно подталкивает меня.
Решившись, быстро печатаю: «Привет» — и жму на кнопку «отправить».
Глава 39
Андрей
— Может, расскажешь ей? — звучит в поглощающей меня темноте голос Стаса. — И перестанешь, наконец, пить.
— Я подписал соглашение о неразглашении, — стараясь придать лицу свойственную мне беспечность, слегка ухмыляюсь в ответ, — При огласке попаду на штрафы. Ты не забыл, что кое-кто хорошо подготовился?
— Тогда, давай я ей скажу? Лично я ничего не подписывал.
— Уймись и не встревай. Договор есть договор. К тому же он пока что перевел только часть денег.
— Вот же мразь.
— Да, я именно такой.
— Андрюх, ты прекрасно знаешь, что я не о тебе.
— Но я ничем не лучше. Скорее — хуже.
— У тебя не было выбора. Если она узнает, почему ты так поступил, то поймёт.
Перевожу взгляд с окна, за которым безостановочно барабанит дождь, на друга, сидящего в старом кресле. Он единственный, кому я рассказал правду.
Раньше я был уверен, что невозможно променять душу на деньги. Но оказалось — что в мире нет ничего невозможного.
Я втоптал в грязь собственные принципы и пошел на чудовищную сделку. Когда драгоценный первый раз обратился ко мне со своим щедрым предложением и сказал, что взамен нужна лишь мелочь, лишь отказаться от нее, то я его сразу же послал. Не сдерживаясь в выражениях, именно так как давно хотел, но не мог себе позволить, так как она наивно полагала, будто однажды мы с ним подружимся.
Но время шло, а матери становилось только хуже. Я разрывался между тремя подработками, по выходным участвовал в подпольных боях. Друзья тоже помогали, чем могли. Даже организовали сбор средств, но до нужной суммы оставалось столько нулей, что одним утром я прозрел и увидел — мне никогда к ним не дотянуться. И в тот день я… сдался.
Я не мог смотреть, как моя мать умрет прямо у меня на руках, зная, что существует способ ее спасти.
Осознание, что придется сжечь собственное сердце было чем-то несущественным рядом с мыслью, что мама сможет жить дальше.
До того дня мне хотелось верить, что я не последний человек на планете. Но, когда моя собственная рука не дрогнула и поставила подпись на дьявольском документе, тогда я лично всадил острие ножа себе в грудь и растоптал всякую порядочность, если она когда-то у меня была.
Не уверен, что мать была бы рада, узнав на что пошел её сын, но я не мог иначе. У меня имелся шанс её спасти. Уродливый. Разрывающий меня на части. Подталкивающий испепелить собственное счастье.
Но я наивно полагал, что готов. Не мог до конца представить, как именно будет ощущаться её потеря.
Я словно облил себя бензином и чиркнул спичкой.
И оказался совершенно не готов к той реальности, где ее не было рядом.