Он дал деньги, которые могли помочь спасти мою мать, но это никак не мешало мне его неистово ненавидеть.
А я взял те деньги. Не побрезговал. Но я не говорил, что ненавидел себя меньше, чем Золотого.
— Стас! — встав с места, я крикнул другу.
Тот остановил кривую съемку. Весь процесс раздражал его не меньше. Он обернулся и с хмурым лицом направился к нам.
— Пойдём с нами к месту умывальных разборок. Покараулишь, чтобы никто не входил, пока мы с драгоценным поболтаем.
Савельев кивнул, и мы втроем покинули съемочную площадку.
Когда дошли до нужного поворота, Стас снова кивнул и остался в коридоре, а мы с Золотым двинулись дальше.
— Говори, здесь нас никто не услышит.
Он с презрением посмотрел на пустующее пространство и поморщился:
— Ты не трахнул Улю.
Чего?
Спокойно.
Я никогда не должен забывать, что люди могут быть намного хуже, чем я о них думаю.
— Она тебе пожаловалась? — я вскинул бровь. — Не знал, что она рассчитывала кончить. Должно быть, мне стоит перед ней извиниться…
— Я пришел сюда не шутить.
— А кто шутит? И я не пойму, в чем проблема. Трахни её сам, раз ты так переживаешь.
— Ты кажется плохо меня понял, нищеброд. Сева должна была застукать тебя за изменой. А ты даже не соизволил полапать её подругу. На чьей кандидатуре, между прочим, сам же и настаивал.
— Моя невеста, с которой у нас, по известным тебе причинам, не сложилось, уверена, в том, что я ей изменил. Так в чем проблема? Я даже сказал ей в лицо, то, что нафантазировала твоя больная фантазия.
— Этого недостаточно. К тому же на мои вопросы о том, почему вы расстались, она не признает, что ты ей изменил!
— Ты уверен, что ты её достаточно хорошо знаешь, драгоценный друг? Сева не станет тебе о таком говорить.
— Станет. Мне она рассказывает обо всем. А потому я делаю выводы, что ты поступил так специально. Получишь бабки, а потом скажешь Севе, что у тебя с Улей ничего не было. Ты планируешь меня кинуть, а я не могу этого допустить.
— Твоя разведка просто высший класс. — мои губы тронул оскал, — Но в отличие от тебя я не настолько двуличен. И слово свое сдержу. Кидать тебя, к твоему счастью, не собираюсь. Между мной и Севериной все кончено. Твоя сгнившая золотая дорожка к ее сердцу чиста. Удачи. Только дело в том, что есть загвоздка, так ведь? Мы с тобой оба прекрасно знаем, что она никогда не будет твоей.
— Свои пафосные выражения оставь для своих второсортных фильмов, если, конечно, ты когда-нибудь начнешь их снимать, — он нагло ухмыльнулся и мои пальцы слишком сильно зачесались от желания выбить ему парочку зубов. Я знал, что это будет просто. И почти жаждал лишить его передних двух или восьми. Вторая цифра воодушевляла страстно. — Мне нужно увидеть своими глазами, как Сева наблюдает твои шашни с Улей. Мы сейчас с ней и её шумной подружкой сидим в местной кафешке. Я тебе советую явиться туда с Улей и, скажем, пососаться с ней у всех на глазах.
— Этого не было в договоре.
— Да, но в нем была измена, которой не случилось. Так что я на правах заказчика предъявляю тебе, исполнителю, претензию. А чтобы все стороны по итогу остались довольны, вношу небольшие корректировки. Всего-то устрой небольшой спектакль. Ты же вроде как это умеешь. Но так чтобы и я и Сева видели, как ты засовываешь свой язык в рот её подруги. Это понятно?
— Я не стану.
— Тогда ты не получишь оставшиеся деньги. И твоей бедной матери придется смирится с тем, что её жалкий сын не смог достать средств для ее лечения. Хотя она, должно быть такая же жалкая и никчемная, как и ее сынок, к чему вообще париться и спаса…
Договорить ему не дал мой кулак. Я понимал, что поступаю неразумно, но охватившие эмоции, во главе которых пылала ярость, напирали и кричали наказать ублюдка. Безумие затмило глаза. Пальцы сами схватили Золотого за горло и начали душить. Мою душу словно проглотила тьма, и я на миг перестал себя контролировать, пока меня не вытащил на свет испуганный голос.
Правда, сказочный голос звал по имени не меня.
Принцесса звала принца.
— Лева! Лева.
Я тут же пришел в себя.
Отпустил Золотого, поднял руки и отошел в сторону.
— Левушка, ты как? — взволнованно спросила Сева.
А меня будто током ударило.
Левушка.
Двести двадцать прошлись по нервам и скрутили кишки.
— Он неимоверно весел и здоров, — наклонившись, шепнул ей в ухо, пряча собственные руки за спину, иначе меня подмывало схватить ее и оттащить от него в сторону.