-- С людьми - как всегда. Помыты, подлечены, подучены. Обуты, одеты, накормлены. В работах проверены, на новые земли посажены. С наделом, скотом, инвентарём, семенами... Кто неженат - женится, у нас девок хватает. Будет жить-поживать да добра наживать.
-- Да нахрена мне твои девки! У меня тута хоромы! Усадьба, анбары, земля, пристань! Я - боярин новгородский! Мои деды-прадеды тута сидели, когда таких как ты и в заводе не было!
Здоровенный, бородатый под глаза, богато одетый мужичина. Перстнями на пальцАх можно цветомузыку играть. "Хозяин жизни и окрестностей". И правда - зачем ему девки? У него и так, поди, гарем. Такого зарезать... пропотеть придётся. Да и могилку ему потом большую копать...
***
"Мы редко до конца понимаем, чего мы в действительности хотим".
Вот ещё один... непонятливый. Он более всего хочет жить. Но этого пока не понял.
***
-- Твоё майно - твоя забота. Подымай задницу да дуй в Новогород. Здесь останешься - пойдёшь как все. У меня просто: с новосёла всё долой. Ни нитки, ни волосины. Топор в руки да на лесосеку. Там сразу видать: то ли ты сам по себе боярин, то ли так, от дедовой славы бубенец заливчатый.
Мужик на меня чуть через стол не кинулся. Аж шкворчит. Как сало на сковородке. Но посадник помешал, начал рукавами махать, гостей дорогих умирять-выпроваживать.
-- Всё-всё, посидели и будя. Время позднее, завтра утро ясное встанет, а слова громкие поувянут. Доброй ночи, сладких снов, мягкой перинушки... утю-тюшеньки, баю-баюшки...
Гости дорогие зубами скрипят, мордами кривятся, злоба паром с ноздрей летит. Но Жирослава слушаются, выпроваживаются.
Закрыл дверь в трапезную, сел за стол. Глаз не поднимает, пальцем по столу водит. Из лужицы пролитой бражки мальву рисует.
-- А со мной что?
Взор вскинул. И опять. Лепесточки вырисовывать. Может, ему красненького капнуть? Для реализма цветности.
-- По душе я бы рад, кабы ты ко мне в службу пошёл. Посадник ты толковый. Вон сколь много доброго моложанам сделал. Одно то, что сумел ушкуйников да волынцев Подкидыша, князя Романа Мстиславича, в прошлом годе из города без большой крови вытолкнуть. Той зимой... ты ж ведь город спас. От ратей суждальских да государевых. Самому-то Господину Великому Новгороду куда как больнее досталося. За глупость да воровство их беспросветное. Люди здешние... я ж вижу, как они на меня злобятся. Загрызли бы. Но слова твоего слушаются.
Это всё - общественно-политическое. "Умение управлять людьми". Но есть у меня и личная причина говорить с Жирославом по-доброму.
-- И ещё. Дело. Тогдашнее. С нурманом. Ты ведь мог... струсить. Перед тверским князем. Или полениться. Или иные выгоды себе сыскать. Выдать меня им головой. Или уже на самом поле как-то вывернуть... противу моей пользы.
Сидит, в стол смотрит, головой встряхивает. Жалеет, поди, что не помог тогда нурманам придавить сопляка. Тощего, плешивого, полуголого. А прирезали б меня и не было бы... последующих потрясений. Ни Государя Боголюбского - в Киеве, ни вокняжения Ропака - в Новгороде. И нынешнего выбора не было.
"Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным" - международная мудрость.
Тогда, на "божьем поле", ты сделал "доброе дело" - судил по правде. А вот считать ли нынешнюю перемену судьбы "наказанием"... тебе решать.
-- Проще: скажешь, князь Иван, прими в службу - приму не задумываясь. Только... тяжко тебе будет. С азов подниматься. Родовитость - у меня не в счёт. "Мёртвые - к мёртвым, живые - к живым". Предки славные... тихого им лежания. Годы прожитые, раны боевые - не в счёт. В счёт - ум, опыт, сила душевная. Знания да умения. Оно-то всё у тебя есть. Да ведь начинать-то надо с ничего, с земли. Вровень с мальчишками безусыми, безродными. Доказывать. Им всем. Делами своими. Не прошлыми, а вот, нынче, "здесь и сейчас". Такое иным - боязно, иным - зазорно. Учиться. Моим законам, моим порядкам. Молодым учиться легко - мозги-то ещё пустые. А тебе... трудом перебарывать придётся. Задницей пересиливать.
Чего взглядываешь недоверчиво? Так и будет. Молодой раз услышал - запомнил. А тебе придётся долбить и вдалбливать. В свою голову. Седатую уже.
-- И ещё. Ты - добрый посадник. Да только привык жить по накатанному. "Что было, то и будет". Тут чуток подкрасил, там чуток подправил. Нынче ты слышал: Мологи не будет. Будет новый город. На том же месте, с тем же именем, но - другой. С другими людьми, с другими домами. Больше, чище, богаче, здоровее. Иной. Так - везде. В любом месте, на любой моей службе. Ты не мне - себе скажи: ты - потянешь? Чтобы не по колее катиться, а каждый день об новый ухаб биться и его с дороги убирать? Что скажешь?
Молчит, сопит. Удручённо.
Я жесток? - Нет. Жестоко было бы "поманить и бросить". Уговорить к себе в службу, а потом годами, изо дня в день, долбать служебным несоответствием. Этого не узнал, того не сделал... дурак дураковский.