Может, тебе стишок прочитать? Для яркости образности?
"Ах молодость - весёлые картинки.
Весь в ярких красках беззаботный путь.
Не успеваешь застегнуть ширинку -
Как тут же снова просят расстегнуть!
Ох старость - память рвётся паутинкой.
Всё в прошлом и былого не вернуть.
То забываешь застегнуть ширинку,
А то не успеваешь расстегнуть...".
Нет, не поймёт. Не только из-за отсутствия ширинки в здешних портках. Рано ему такие вирши слушать. Вот проживёт ещё лет двадцать - тогда и смысл воспримет. А пока только обидится.
-- Лады. Торопить не буду. Утро вечера мудренее. Завтра ответишь. Неволить, ущемлять как-то... не стану. Решать тебе. Не тяни.
Опочивальню мне отвели в посадниковом тереме на втором поверхе. Вот туда местные и пришли меня убивать.
Идиот. Я.
Не ново. Охрим бы такого не допустил.
Терем сложен из толстенных брёвен. Потолок, как на Руси принято - из полубрёвен с земляной засыпкой. Окошечки - волоковые, в четыре ладони размером. Выход один, на гульбище. Ежели бы дверь заперли, да запалили - от нас и косточек не осталось.
Почему не запалили - понятно. Терем - посадника. А он - свой, власть привычная. За поджог, напомню, на Руси "вышка". А уж за своё майно... Тогда надо и его со всей служилой верхушкой убивать.
На войне, как и в жизни, побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто делает меньше ошибок.
Идиоты. Они.
Пошли толпой меня убивать.
Две комнаты. В дальней я с Куртом улеглись, в передней - Сухан с вестовым. Экипаж "Циклопа" вообще в город не входил, на пристани в домишке остался. У них там кое-какой ремонт назавтра намечается. Их и не трогали.
Я, конечно, приморился. И с дороги, и от "почестного пира". Но сплю мало - беломышесть моя спать не даёт. А уж когда Курт рядом шевельнулся да уши навострил...
Тёмно, факеншит. У божницы огонёк чуть теплится. Ночничок средней вонькости. Лежу-слушаю. Тихо. Померещилось? Не, слыхать - идёт кто-то. Несколько. Тяжёлые. Крадутся. Слонопотамы беременные.
Напомню: терем - деревянный. Дерево усыхает и начинает скрипеть. Избавиться от этого можно. Залить монтажной пеной... подбить клинья... металлические анкеры... перебрать пол... уложить фанеру... протянуть саморезами...
Проще: всего этого либо просто нет, либо дорого. Здесь не принято.
Понятно, что по гульбищу и прислуга бегать может. Но среди ночи, толпой... Во, железка звякнула. Придётся, Ванюша, вставать.
Пока кафтан с кольчужкой, да сапоги со вставкой, да плевательницу в рукав... Курт носом дверь в прихожую открыл. В полутьме видно: Сухан уже по-боевому. Стоит. С топорами своими у косяка дверного.
С другой стороны вестовой на лавке дрыхнет. Невинный сон младенца. Посапывает сладко. Умаялся парнишка. Ну и пусть спит. А то будить, вскочит спросонок, шуметь начнёт. Пользы от него в бою... А гости-то уже за дверью. Притихли. Переминаются там. Вздыхают. Промеж себя шепчутся.
Темновато, но глаза присмотрелись. Видно: ножик всунули и норовят крючок поднять.
Робята! Да кто ж так делает! Я ещё вовсе зелёным был, а в Рябиновки в поварне щеколду куда как быстрее и правильнее...
"Подготовленный человек сражается не потому, что хочет, а потому, что не может поступить по другому". - Мы подготовлены? По-иному не можем? - Бой.
Тут крючок отскочил, и они толпой, комом таким - внутрь. Первые - молча. А дальние там... с криком:
-- А-А-А! Бей! Руби!
Нас пугают, себя воодушевляют. Сами в тёмном, морды бородатые, шапки мохнатые... только белые пятна лиц да мечи, вперёд выставленные, светлеют.
"Хорошо, что не негры попались".
Ну и я... по белым пятнам... и ниже... частым пук-пуком... в ком тёмный и орущий... как однорукая царевна-лягушка.
У той-то две руки: "Махнула левым рукавом - стало озеро, махнула правым - поплыли по озеру белы лебеди".
Махнул левым рукавом с "плевательницей"... нет, озеро - не "стало", озеро - потом натекло.
Мы нынче "плевательницы" полегче делаем, чем как я булгар на Аише встречал-приголубливал. Калибр поменьше, обойма половинная. Из-за растущей однородности металла стволы и ресиверы более тонкостенные.
Легче, удобнее. И я этим удобным - пук-пук-пук... Пульки семимиллиметровые чугунные... в вваливающийся и вопящий худоразличимый ком человеческих тел. С пятнами лиц и полосками мечей...
Они не ожидали.
Напомню: команда "ложись!" здесь бывает в опочивальне да на конюшне при порке. В бою лечь - стыд, позор. "Не упал" - основание для гордости.
У вятших навык отсутствует напрочь. Они - гордятся. "Ура! Мы ломим!".