Держать! Дерьмо жидкое.
Кровища хлещет. Пинками в ритме пульса. Прямо мне в лицо. За широт, на грудь, на рукава. Толчками. Помпаж. Мужичина дёргается, пытается правую освободить, потом - перекинуть меч в левую. Вроде, перехватил. Но всё мокрое, скользит. Повернуться не может. Повернуть ко мне меч остриём - не получается. "Фактор времени". Слабеет. Потом выронил. Глаза помутнели. Дрожь по телу пошла. Голова запрокинулась. Коленки задрожали. И подогнулись. Сполз. По стенке вниз.
Однажды, на людоловском хуторе над Десной, похоже сползала маленькая девочка, наскочившая на мою косу. Тогда мне это было... в диковинку. Но я быстро учился. И зарезал всё её семейство. Той же косой. Горбушей.
Теперь, с высоты многолетнего опыта человекозарезания, кровевыпускания и телорасчленения, могу компетентно утверждать: у той девочки давление было в норме. А вот у этого... гипертония. От адреналина и алкоголя. Поэтому - плещет и выплёскивает.
Сзади шорох. Факеншит! Да чего ж они такие живучие! "Отфутболенный" очухался, пытается до своего меча дотянуться. Лица не видно - всё кровью залито. Но тянется. "Головку держит". Ух ты какой... настойчивый.
Подскочил к бедняге, оседлал. "Огрызком" снизу по горлу - шарк. У нас так баранов режут. На скотобойне. Про сотне в день. Я ж - любопытный? - Напробовался до автоматизма.
Завалился, придурок, перхает. Тоже кровью... поливает.
Что ж ты, собака, делаешь?! Ты ж уже покойник! А всё гадить продолжаешь!
Зарезанный извернулся и насунулся перерезанным горлом на мой прорезанный сапог. Именно что на место разреза! И своим жидким дерьмом, в смысле: кровью, налил его по щиколотку.
Факеншит! Бараны гигиеничнее дохнут!
У меня на даче в первой жизни в садовом шланге такой мощной струи не было! Правда, недолго. Во, вентиль уже... закрутился.
А я кровищей залит... от мисюрки на голове до каблуков сапог. Сплошняком. В сапогах хлюпает. Всё мокрое, липкое, пахнет... Скользкое. Всё. На полу уже лужи стоят. И ещё течёт. Точно про царевну-лягушку: "озеро станет". Стало. Теперь, очевидно, поплывут по нему гуси-лебеди. В чужих кишках и мозгах.
Чуть не упал, поскользнувшись. Хотел "огрызки" вытереть - сухой тряпки не найти. Так и пошёл. Следы кровавые, руки-ноги в растопырку...
Глава 710
Да уж. Уелбантурил. Мокренько. И заелдырил. Кровопролитненько. Посаднику Ярославскому легче было - у него мокро да липко в одном месте. А у меня по всему фасаду. Головой тряхну - с носа капли летят. Не, не сопли, если кто так подумал. Ярославский до такого... не оконфузился.
Ваня, а есть что-нибудь хорошее? В твоём мокро-противном состоянии? - Есть! Ресницы пока не слиплись.
А, ещё! Можно пописать не снимая штанов и не рискуя опозориться - всё равно никто не заметит. Да и самому... однообразно: всё мокрое, липкое и холодное.
Судя по формам проявления моего чувства юмора... близость смерти произвела впечатление. На мои мозги. Или что там, у такого идиота как я, в черепушке болтается.
Сквозь дверной проём видно: на гульбище свет принесли. Надо глянуть.
Справа... да, прав, два трупа, один на другом. И отрубленная кисть руки с мечом в стороне. Рядом половинка мозга из прорубленной шапки вытекает. Неторопливо. Слизью.
Холодец заказывали?
Идиоты. Покущальщики. Идти на такое дело, на "Зверя Лютого", в простой шапке, без шелома... Так тебе и надо, одним придурком на земле меньше стало. Двумя. И там пятеро. Повышаем качество грядущей русской нации - семеро олухов уже не размножатся.
Слева... На верхней площадке теремного крыльца - моложский посадник. В исподнем и в испуге. Вокруг трое-пятеро из дворни. В аналогичном и со свечками. А мои где? - А, вижу. Внизу у крыльца Сухан какого-то мужичка за шиворот держит. Куртом пугает. Сунет мордой волку к морде и назад. И спрашивает чего-то. Потом снова.
Это он зря. Курт, конечно, очень многих людей умнее. И сила в нём какая-то потусторонняя. Но дразнить его не надо. А уж когда вокруг человечьей кровью так пахнет... Хотя правильнее - разит.
Подошёл к посаднику, клинок ему под бороду:
-- Ну, Жирослав, сказывай. Как ты убийц ко мне подослал.
-- Я... не... душою клянусь... не...
-- Не лги. На твоём дворе. Твои гости. Колись, падла! Пор-рву! Загр-рызу! По косточкам р-разбер-ру! В сор-ртир-ре зар-рою-ю!
Я наступал на него, рыча, держа клинок возле его горла. Кто-то из дворни дёрнулся - пришлось клинки перекинуть. Левый к его горлу, правый - в сторону. Все отшатнулись. Замерли. Клинок весь в крови. И с рукава кафтана капает.