Шажок, другой... Пришли. Жирослав спиной в стенку упёрся.
-- Не... господом богом... не знал... не пускал... не велел... П-правда.
Врёт? "Знает кошка чьё мясо съела". Знает, но не признает?
Я наклонился прямо к его лицу, оскалился, показывая кончики клыков. И поймал краем глаза движение во дворе.
Успел. Успел отдёрнуть остриё клинка от его шеи и, удерживая рукоять большим и указательным, ухватив остальными пальцами за рубаху, сдёрнуть в сторону. Сваливая на гульбище, падая сам сверху. Клинок скользнул по его скуле, оставляя кровавую полосу. А над нами, там, где только что была моя спина, задрожала, завибрировала в стене, брошенная со всей силы сулица.
-- Лежать!
Метнулся к перилам гульбища.
Во дворе шёл бой.
В смысле: уже прошёл. Шагах в двадцати лежал воин в доспехе. С мечом на поясе, со щитом, в шеломе. Похоже - из посадниковой стражи. Во рту - топор Сухана. Ниже стрелки-наносья влево торчит топорище.
Все нормальные люди кидают топоры в вертикальной плоскости. Зомби - нормальный? Вот мы и расширили набор приёмов. Зомбизм прошёл - профессионализм остался.
Прямо у меня на глазах Курт догнал убегающего к воротам светловолосого парня, без шапки, в длиннополой одежде, с сулицей наперевес, вспрыгнул ему на спину, сбил в снег, резко рванул пастью за загривок...
Факеншит! Я же говорил, что князь-волка дразнить не надо!
Голова юноши, окружённая разлетающимися по сторонам длинными светлорусыми волосами, вращаясь на лету, перелетела ограждение гульбища, с коротким деревянным стуком ударилась о стену терема, упала на помост и закрутилась волчком.
-- Ми... ми... Ми-и-итенька-а-а...
Жирослав, сидевший, прижавшись, у стены, негромко завыл и пополз на четвереньках к перевернувшейся, завалившейся набок, голове.
-- Сын, что ли?
Я обернулся к стоявшему невдалеке столбом, очень похожему на оторванную голову, парню в шубейке на исподнее. Тот не отвечал. Пришлось сделать шаг и ткнуть ему в лицо так и не убранный в ножны клинок. Парень непонимающе смотрел на залитую кровью, блестящую, почти чёрную, сталь у него перед носом. Попытался отодвинуться. Перильца гульбища помешали. И он, неотрывно глядя на полотно "огрызка", с пенными капельками слюны в уголках рта, скосив глаза к носу, начал осторожно сползать на колени.
-- А-е-е-о-йй. Е-е-е-ё. П... пле... племяш.... У-ю-ю-й... с-с-сестры евоной... о-й-ё-й-ох... с-сы... сынок.
-- А сестра где?
-- К-кто? Е-е-евоная? На... на жальнике. А... а батяня евоный... в прошлую зиму... в Новгороде... ваши... насмерть... А Митенька... уй-юй-юй... как матушка преставилась... сюда, к вую своему, к Жирославу, стал быть, Георгиевичу... а тот его... ой-ё-ё-ёй, как своего... сыночка родненького прежде помершего... а тута...
А "тута" - мы. "Зверь Лютый" собственной персоной. Из слуг государевых - самый наизлокозненный.
-- Бери коня, скачи к суздальским. Скажи им: князь Иван, властью данной Государем, велит спешно идти на посадников двор. Быстро! Ну!
Пришлось дать ему пинка. Слетев, панически визжа, по ступенькам, воткнувшись в сугроб у подножия крыльца, парень "включился" и, неразборчиво вопя: "Коня! Коня! Твою мать!", кинулся к конюшне.
В городе, кроме местной стражи, с прошлой весны стоит отряд суздальских гридней.
На той стороне Волги, возле селения с выразительным названием Наэбаница (топоним очень устойчив, есть и на картах НКВД 1933 г.) под телеграфной вышкой сидит человек Точильщика. А в самой Мологе есть наши "доброжелатели". Отчего я знаю, что в суздальском отряде три десятка молодых бояричей из приехавших к Боголюбскому для присяги. Лет по 16-20. Серьёзно учить таких уже поздно, а отпускать ещё рано. Знаю и командира: Дяка. Знакомец мой по делам Киевским. Там был десятником. Нынче - сотник. Отслужит пару лет без провалов - шапку боярскую примерять можно.
Я про него знаю - агентура доложила. Посадник про мой визит знал - тоже агентура с пограничья. А вот Дяка - только приблизительно. Видимо, поэтому и увёл отряд в марш-бросок. Напоследок, перед прибытием высокой инстанции, проверить боеготовность подразделения. "Почистить пёрышки", "отрихтовать морды", "навести блеск". На завтра я планировал встречу с ним и его "орлами".
Стоят они на другом конце городка, затемно, вроде бы, вернулись со своих манёвров. Хорошо бы. Потому что я не понимаю кто тут против меня. Тысяцкий здешний - ставленник Боголюбского. За столом он был. А вот в спальню ко мне не ходил.
Нет, это не про то, о чём вы сразу, а про то... из-за чего я тут... в этом во всём... как эскадрон девственниц после дефлорации.
Тысяцкий, вроде бы, "наш", но, например, Даньслав в Новгороде не был тысяцким. А войском командовал. Ежели и здесь найдётся такой... шустрый, да поднимет на меня город... Или кто из придурков в набат ударит... Один-то вояка местный только что мне сулицу в спину метал. Жаль, только "плевательницу" взял, надо было "поливалку" прихватить.