Ну, наконец-то! Не люблю непорядок. Особенно в оружии.
-- Чего лежим, кого ждём? Сказывай.
-- А... эта... я скажу! Я всё скажу! Как на духу! А... чего говорить-то?
-- А чего хочешь. Как захочешь, так и судьбу себе выберешь.
Я старательно стирал с клинков уже загустевшую на холоде кровь несостоявшихся убийц. Всё-таки, мои "огрызки" - изделия с... нетривиальной топологией. Есть места, куда с куском азяма подлезть... не просто. И порезаться можно.
О, блин, уже. Смешал свою кровь с кровью своих убийц. На боевом клинке. Типа: у нас теперь кровное братство.
Мда... ну типа - да. Они ж - упокойники? А я первый раз умер ещё у поворота на Кащенку. Здравствуйте, братья-мертвяки! Хотя какое может быть "здравствовать" у мёртвых? - Наверное, вечное. Тогда - не-братья: мне в вечность ещё рано. "Вечный покой - для седых...". А я - лысый.
Подошёл взъерошенный Курт. Шерсть на загривке ещё не улеглась, хвост по бокам хлещет. Адские огни в глазах...? - Не хочет смотреть мне в лицо, морду отворачивает. Стыдно? За свой восторг от чужой смерти? - Э-эх... как я тебя понимаю, волчара.
Успокаивается зверь. Волшебный зверь - передо мной, лютый - во мне.
Курт понюхал прижатую к ступеньке "морду", отчего мужикашка замолк. И сразу продолжил. Дачу показаний. Ещё более торопливой, местами неразборчивой, истерически плачущей скороговоркой.
Суть простая: сам дурак.
Факеншит! Что крайне не ново.
Людям нельзя говорить правду. А я сказал. Народ надо обманывать, ублажать и убаюкивать. А я... взбодрил. "Открыл глаза". Показал грядущее.
"Зрячий народ" крушит всё "в поле своего зрения" - в "чуть дальше носа".
Ведь знали же: со мной воевать вредно! Противу Боголюбского бунтовать - опасно! Но... "Мартышка с кашей в кулаке" - выпустить прежде ухваченное, отчины-дедины, "всё что нажито честным трудом... куртки замшевые тоже три...". Не смогли. И никакие знания, никакой опыт соседей - не помогают. "История учит, что она ничему не учит". Усадьбы, амбары, пристани... "только через мой труп!". Ну и на. Четыре трупа на дворе, два на гульбище, пять в опочивальне. Если в набат ударят... и ещё будет.
Послушав за столом моё описание их будущего, собеседники-сотрапезники отправились по домам. Отчего я и не вижу среди трупов тысяцкого и ещё двоих. Остальные решили продолжить "гулевание последнего дня" в хоромах у того здоровяка.
***
"Последний нонешний денёчек
Гуляю с вами я, друзья.
А завтра утром, чуть светочек,
Заплачет вся моя родня".
В народных песнях - вековая мудрость. А они не поверили. Народу! Вот родня и заплачет.
***
На "отпевании светлого прошлого" к ним присоединились ещё несколько... "деятелей". Обильное винопитие сподвигло к героизму в части установления справедливости.
"Зарежем плешивого и будет всем счастье".
Аналогичный случай был в Бердичеве. Ой, виноват - в Боголюбово. Когда (в РИ) Боголюбского убивали. Тоже - только через винный погреб. Храбрецы-то есть, да вот только храбрости без вина... недостача.
Идиоты. А дальше - что? Я не про то, что Боголюбский ответит. Не про то, как ответили (в РИ) убийцам его самого. С выкапыванием даже трупов и утоплением гробов в озере.
Мой СПГ пошлёт взыскивать: у меня с ближниками отношения не только служебные, но и душевные. Да и прикидывать последствия они... вполне.
"Враг Всеволжска - мёртвый враг".
Это не гонор, а неоднократно проверенная необходимость. Как мы Калауза Рязанского, Приволжскую орду, Саксинского хана... - я уже... А Ольбег, к примеру... В Мологе будет хуже, чем Мономах с Минском сделал.
Но они этого знать не хотят.
"Бог не выдаст, свинья не съест" - кого будем нынче считать "свиньёй"? Я, к примеру, такая всеядная "свинья"... И "подсвинки" у меня такие же.
"На бога надейся, а сам не плошай".
Не, "сам"... сложно это, думать надо. Прикидывать, просчитывать. Не, "чуйствовать" - проще.
***
"Первое формулированное внушение тотчас же передается вследствие заразительности всем умам, и немедленно возникает соответствующее настроение. Как у всех существ, находящихся под влиянием внушения, идея, овладевшая умом, стремится выразиться в действии. Толпа так же легко совершит поджог, как и какой-нибудь высший акт самоотвержения; все будет зависеть от природы возбудителя, а не от тех отношений, которые у изолированного индивида существуют между внушенным актом и суммой рассудочности, противодействующей его выполнению.
Блуждая всегда на границе бессознательного, легко подчиняясь внушениям и обладая буйными чувствами... толпа, лишенная всяких критических способностей... чрезвычайно легковерна...
Необязательно толпа должна быть многочисленна, чтобы способность видеть правильно то, что происходит перед нею, была бы в ней уничтожена, и чтобы место реальных фактов заступили галлюцинации, не имеющие с ними никакой связи. Как только несколько индивидов соберутся вместе, то они уже составляют толпу...".