Грозное эхо отбивается от высоких потолков, проносится по холлу и возвращается отголосками, леденящими все внутри. Атмосфера осязаемо меняется.
Чувствую, что Аришу от меня больше не отрывают, Артем радостно кричит «папа», и я понимаю, что Вадим мне не привиделся. Да, он здесь, сжимает кулаки и хмуро смотрит исподлобья, да так, что эти двое из комиссии пятятся, Ольга растерянно переводит взгляд с меня на Соколовского. Ей явно тоже не по себе.
Сердце принимает гулко колотиться в груди, словно получает спасительный заряд энергии. А я все еще пеленой окутана. Не могу до конца осознать, что во всем происходящем меня так сильно смущает.
Женщина снова озвучивает все, в чем меня подозревают, голос мужа в пустынной комнате снова раздается угрожающе, я больше не слышу слов, они сливаются. Впрочем, спор не затягивается, с Вадимом спорить никто не решается.
Видимо, нападать на женщину с детьми комиссии привычнее, чем на мужчину с внушительными размерами. Спустя время все удаляются, Вадим говорит, что подождет на улице. Детей нужно одеть, а мне собраться. Мы с Аришей и Артемом остаемся одни.
— Они ушли? Они нас не заберут? — спрашивает тихо Артем.
— Никто бы не забрал, я бы не отдала, милый.
— Я боюсь, — тихо шепчет Ариша.
— Папа супермен, папа нас спас! — это снова сын.
— Супен мен, супен мен, — пытается повторить новые слова дочь.
Прижимаю обоих и целую по очереди в макушки, на щеках наконец выступают слезы. Их я быстро вытираю. А потом подхватываю сумку и, успокоив детей, что все позади, веду их на выход.
Я уже вызвала такси и направляюсь к парковке, вдруг обращая внимание на темный джип у обочины. И замираю, останавливая и Артема, который плетется рядом. Ариша на руках.
Осень уже вступила в свои права и холодными порывами напоминает о приближении морозов. Вот только ладони леденеют не от погоды.
Автомобиль принадлежит моему мужу, но не сам джип меня впечатляет, а то, что из него выходит парочка. Мужчина и женщина.
И совершенно точно, Вадиму незачем пожимать руку этому ужасному человеку. И улыбаться женщине тоже незачем. Они только что хотели отнять у меня детей, и честно говоря, я считала, что Вадим их по стенке размажет.
Но точно не станет мило беседовать.
Парочка удаляется, переговариваясь. Вадим же смотрит им вслед, засунув руки в карманы брюк. Он меня не видит, спиной ко мне стоит, а я разглядываю его напряженные плечи, постепенно понимая, что все это может означать.
Соколовский вдруг оборачивается, долю секунды у него в глаза растерянность, а потом он словно отмирает и идет к нам. Артема тут же подхватывает на руки, Аришу перенимает из моих рук, дети вжимаются в папу.
— Все хорошо, — поднимает на меня взгляд, — произошло недоразумение.
Да, эти слова сейчас звучат для детей, но я-то понимаю, что подставить меня хотели вовсе не ошибочно.
— Нас заберут? — ищет поддержки в глазах отца Артем, обнимая того за шею.
— Нет, конечно. Вас перепутали, но я все уладил.
С одной стороны, я благодарна Соколовскому. Даже представлять не хочу, чем бы все закончилось, если бы он не появился. Но все же внутри что-то крутит и оседает тяжестью.
События последних месяцев меня не только сильно подкосили, но и заставили снять розовые очки. С наивностью давно покончено, она осталось в прошлом. Там же, где я находила Вадиму оправдания и верила каждому его слову. Случайно ли бывший муж оказался сегодня здесь?
— Садись в машину, Лиз, вам нужно успокоиться.
Но я с места не двигаюсь. И все же задаю крутящийся на языке вопрос:
— Почему ты приехал, Вадим?
Глава 45
Взгляд Соколовского замирает:
— Ты мне писала, смогу ли забрать детей, указывала адрес, где вы будете, забыла?
Медленно киваю, кутаясь в пальто. Сегодня ветрено.
— Ты говорил, что не получится.
— Получилось. И как вижу, я вовремя.
— Да, ты на удивление. Вовремя.
Прищуривается, но ничего не добавляет. Качает головой.
— Садись в машину. Пожалуйста, Лиза. Мы позже обязательно поговорим.
Он усаживает детей, я отменяю такси и занимаю место на пассажирском.
В салоне пахнет экзотическими фруктами и древесными нотами. Это я покупала в машину эти ароматы. Внезапно накатывают воспоминания — почти забываю, каково это — ехать рядом с Соколовским, ощущать его присутствие. Делиться с ним мыслями. Доверять.
Нет его больше в моей жизни, я сейчас очень явно ощущаю перемены. Настолько ясно, насколько остро вонзается в сердце понимание — ничего не зажило, я тоскую по Вадиму. И мне до сих пор плохо без него.