Вадим так и смотрит на меня в упор.
— Маме передай, что на выходных я тебя возьму с собой. А теперь ложись спать. И ничего не бойся.
Вадим кладет трубку, хочет что-то сказать, но я качаю головой:
— Тебе не нужно ничего объяснять, — усмехаюсь, озвучивая фразу Руса. Я знаю, что звонил Федя.
— Лиз. Он мой сын, и я не хочу больше от тебя что-то скрывать. Когда-то я пытался оградить тебя от правды, но сделал только хуже. Я знаю, что тебе больно, и что принять все это сложно. Но, пожалуйста, попытайся и меня понять. Ребенок ни в чем не виноват. Я с ним действительно общаюсь. И не перестану.
— Я понимаю.
Хочу сказать мягче, но мой голос звучит холодно.
Да, мне больно. И сложно. И понимания тут мало.
Смогу ли я когда-нибудь принять Федю? Мне необязательно с ним ладить, видеться тоже никто не заставит. Но факт останется фактом. Навсегда.
— Я постелю тебе в гостиной, — наконец отвечаю Вадиму на его вопрос, который проигнорировала, но о котором думала все это время. Это не только ради безопасности меня и детей, хотя в первую очередь я думаю об Арише и Артеме.
Но это и проверка.
Соколовский обещал, что его проживание с нами ненадолго, и он вскоре все уладит.
Допустим.
Но если это просто слова, чтобы оказаться ближе, он наверняка затянет с тем, чтобы решить все вопросы. И мне будет проще сделать выбор.
Принять то, что Вадим не собирается меняться. Наступить на грабли в последний раз.
Но я очень ошибаюсь, думая, что Соколовскому выгодно затянуть с решением нашего вопроса.
Через пару дней, когда я просматриваю ленту новостей, вдруг наталкиваюсь на кричащий заголовок о том, что на взятках попались известные в городе личности.
В статье говорится о нескольких чиновниках, громкие дела так же связаны с творящим беспредел следователем и оперуполномоченным, а так же под следствием оказались некоторые личности из комиссии по делам несовершеннолетних. Перечитываю раз за разом фамилии и поверить не могу своим глазам — серьезно?! Правда восторжествовала?!
Соколовский не соврал?
То, что всех закрыли означает — Вадим сдержал слово! Значит, я ошибалась его подозревая? Были бы договоренности — вряд ли бы все эти фамилии отказались в списке с громкими делами. Ну кто добровольно пойдет за решетку?
В груди растет волнение, но оно носит приятный характер, как будто спадает очередная преграда, которая мешала дышать.
Неужели мне действительно больше не нужно оглядываться и бояться выходить с детьми на улицу. Признаться, эти дни я словно ждала, когда на площадке ко мне кто-нибудь подойдет и снова попытается Аришу и Артемку забрать.
Вадима жду сегодня с особенным чувством. Готовлю ужин, подкрашиваюсь, смотрюсь в зеркало чаще обычного. А еще я надеваю красное атласное платье, которое так нравилось Вадиму. Это все необязательно, просто мне так хочется.
— Привет.
Вадим входит, тихо открыв дверь ключом. Я прислушивалась к каждому шороху, и конечно, уже стою в прихожей.
— Привет, — улыбаюсь в ответ.
Букет ароматных цветов я беру из рук Вадима, а он притягивает меня к себе.
— У меня хорошие новости, — говорит он. И замирает, опуская взгляд на мои губы.
До сих пор наша игра в пару происходила лишь при детях, не было между нами ни объятий, ни поцелуев.
А сейчас в прихожей, кроме нас, никого.
Глава 48
Вадим скользит темным взглядом по моим губам, а потом смотрит в глаза. Ничего не говорит. Он забирает лилии и кладет их на тумбу, а мои руки определяет к себе на плечи. Свои опускает мне на талию, чуть нажимает, словно предлагает поддаться. И я… поддаюсь.
Тогда Соколовский обхватывает меня так, словно ни за что отпускать не собирается.
— Как же я по тебе скучаю, Лизка, — звучит хрипло его голос. — Ты такая красивая.
От его слов по телу проходит волна импульсов, теплых, давно забытых. Хочу раствориться в его объятиях, как раньше, в прошлом. Сорваться так неистово, как срываюсь во сне каждую ночь. Вдыхать ароматы древесных нот и мускуса, а на выдохе шептать имя любимого… Но вместо этого, собрав всю волю в кулак, немного отстраняюсь:
— Вадим, — упираюсь теперь с напором, — нас дети увидят…
— Это наши дети, Лиз. Нам не нужно от них прятаться.
— Ты говорил про новости… — хватаюсь за спасительную нить.
Соколовский объятия ослабляет. Ухмыляется:
— Я же говорил, Храпин и компания тебя больше не побеспокоят. Поверь, они теперь будут расплачиваться за свои черные схемы. Попались на своих же махинациях. Не без моего участия, разумеется. Ну же, расслабься, теперь все будет хорошо. Слышишь? — Вадим улыбается.