Словно целая галактика с чёрной дырой в центре. Отблески светомузыки мелькают в ней, как вспышки звёзд.
И я действительно забываю обо всём. Меня уносит в этот яркий зелёный космос. Я в невесомости, охваченный зудящим возбуждением. Я улетаю на тысячи световых лет от всего того, что случилось со мной в последнее время.
— Я готов!
Алина смеётся, запрокинув голову. Любуюсь её тонкой шейкой, и готов впиться в неё поцелуями прямо здесь и сейчас.
Ты завела меня, красотка. Сильно завела. Теперь не отвертишься — сегодня ты точно будешь моей.
Глава 9
*Владислав*
Танцевать. Безудержно и страстно. Я растворился в Алине, а она во мне. Не буквально. Не физически.
Но это больше, чем секс. Интимнее. Чище. Сложнее. Не могу, и никогда не смогу описать, что я испытываю, пока мы танцуем.
Я как будто вовсе перестал быть собой. Наверное, так чувствуют себя тибетские монахи, достигшие просветления через многолетнюю медитацию.
Быстрая музыка плавно стихает, и диджей включает медляк. Часть людей сразу покидает танцпол, но не мы. Я бросаюсь вперёд, как хищник на добычу. Обнимаю Алину за талию и прижимаю к себе.
Пришло время более решительных действий. Да и обозначить свои намерения тоже пора.
Её глаза на миг распахиваются в удивлении, тело напрягается. Кажется, она сейчас вырвется, оттолкнёт меня, может, даже влепит пощёчину.
Но нет — Алина расслабляется и кладёт руки мне на плечи. Видимо, просто не ожидала, что я так резко её дёрну.
— Хочешь, — слова с трудом пробираются через пересохшее от возбуждения горло, — ещё по коктейлю после этого танца?
— Хочу, — отвечает она.
— Или, может, вина? В каком-нибудь более тихом месте? — сложно держать себя в штанах, когда она так близко.
— Так будет даже лучше, — бархатистым шёпотом прямо мне в ухо говорит Алина, и эти слова пробираются мне под кожу, заставляя покрыться мурашками. — И куда мы пойдём?
О да, детка. Это именно те слова, что я хотел услышать.
— Что-нибудь придумаем, — с улыбкой отвечаю я.
Танцуем. Чувствую тепло её тела через одежду, приятную упругость груди. Не слишком нагло, касаюсь её попки. Палец за пальцем, не спеша.
Алина не останавливает меня до тех пор, пока вся ладонь не оказывается у неё на ягодице. Только после этого девушка возвращает мою руку себе на талию.
Рано. Понял. Но это было не решительное «нет». Это было «не сейчас». Меня и самого забавляет эта игра в кошки-мышки.
Нам нужно место поуютнее.
Продолжаем танцевать. Глядя на меня, Алина чуть прикусывает нижнюю губу.
Понимаю, что рискую, но не могу удержаться. Провожу рукой по спине девушки снизу вверх.
Чувствую, как мои прикосновения отдаются импульсами возбуждения в её теле. Она крепче прижимается ко мне. Сто процентов ощущает мою эрекцию, но не отстраняется.
Моя ладонь останавливается на гладкой шее. Тянусь к лицу Алины, одновременно мягко, но решительно направляя её навстречу себе. Она и не сопротивляется.
Наши губы так близко, что я чувствую её дыхание. Учащённое и тёплое, с ароматом сладкого алкоголя.
Между нами миллиметры…
*Алина*
…даже меньше. Что там меньше миллиметров? Нанометры какие-нибудь?
Божечки, о чём я думаю?!
Поцелуй меня уже, не тяни! А то я и передумать могу!
Разум требует отстраниться и не позволить этому произойти, а вот внутренний голос так и зудит.
Владислав будто специально довёл дело до критической точки и теперь не торопится. Это какой-то трюк?
Я видела подобное в фильме про соблазнителя с Уиллом Смитом — мол, надо позволить девушке преодолеть последнее крохотное расстояние перед поцелуем.
Или он просто нерешительный? Нет, не похоже.
Нерешительный мужчина не притянул бы меня к себе так дерзко, как это сделал Влад. Не стал бы направлять, несильно, но уверенно давя ладонью на затылок.
Кажется, он правда хочет, чтобы я сама ответила на этот поцелуй.
Как же мне решиться?! Страх и возбуждение одолевают.
Преодолеваю эти микро-нано-кто-они-там-метры, что остались между нами. Это занимает всего долю мгновения, но растягивается на гораздо больший срок.
Как будто мы стоим вот так, почти касаясь друг друга губами, уже целую вечность. Словно расстояние на самом деле такое, что его не пересечь за всю жизнь.
И когда наши губы, наконец, встречаются, поцелуй превращается во взрыв. Он обжигает; слепит, заставляя закрыть глаза. Оглушает, бросая в мерцающий вспышками омут возбуждения.