— Он не работал? — Тихо подаю осипший голос.
— Не знаю, чем именно, — Пожал плечами и начал медленно поглаживать меня по волосам, продолжая рассказывать страшные вещи. — Мне не говорили, но в нашем доме он бывал намного чаще собственного отца.
— А как же мама? Его семья? — Не слышала ни разу, чтобы Владу позвонил кто-то из родственников.
«Ага, а сестра, что не родственница?» — Ехидный голосок, принадлежащий мне, прозвучал в голове.
«Уйди ты!»
— Когда у него появилась Лена, мне было грустно, но никогда рядом с ним меня не посещало чувство одиночества, это передалось и мелкой. Рядом с ними как будто я чувствовал, что я дома.
Как же было прекрасно возвращаться в тёплый дом, где тебя приласкают, приголубят да ещё и накормят. М-м-м, мечта, а не жизнь.
— И что произошло потом? — Уже заранее расстраиваюсь. — Есть же наверняка пресловутое «но».
— Да, в девяностые его вместе с заводом взорвали одним зимним днём. Даже не вечером. Похороны организовывали бабушка с дедушкой, и детей на них не взяли из-за боязни, что те люди, которые совершили такое, не остановятся и перед ребёнком. Ленка тогда вообще была убита горем, как и её мама. Тётя слишком быстро сдала, и тогда моей маме пришлось забрать к нам маленькую вечно плачущую девчонку.
Голос, как и взгляд, был отрешён и, кажется, даже стеклянен. Решила как-то растормошить Три В:
— Не представляю, как это тяжело. Ты молодец позаботился о сестре.
— Откуда ты знаешь?
Глава 55
Искреннее удивление было у моего, такого ранимого в эти минуты, мужчины. Я почему-то была на сто процентов уверена, что абы с кем Влад не рассматривал альбом любимого дяди и уж точно не рассказывал про своё тяжёлое детство и отношения в семье.
Так, сильно защипало в глазах, что я тихо и хрипло прошептала ему, боясь сорваться:
— Не сомневалась в тебе Власов, никогда, — Почувствовала, как мою щёчку поглаживают, растирая всё-таки вырвавшуюся из-под век слезинку. — Ты хоть и строишь из себя циничного простачка, всё равно в душе добрый котик. Мне жаль твоих родных.
— Спасибо тебе, Сладкая. — Нежно прикоснулся губами к виску и погладил меня по волосам без какого-либо сексуального подтекста.
Сейчас, когда мы обнажены до предела, я решила тоже исповедаться перед Владом:
— Мне только исполнилось восемнадцать, когда бабушки не стало. — После недолгого молчания, наконец, решилась. — Милый одногруппник, который оказывал мне знаки внимания, показался неплохим вариантом на роль будущего парня, а в дальнейшем и мужа.
Помню свой страх, когда мне выдали свидетельство о смерти. Куда идти, кому звонить, кого звать на похороны, если даже друзей у ба особо не осталось. Одни вопросы и никаких внятных ответов у первокурсницы. Не было бы под боком Власова, я бы вмиг замёрзла, так всегда бывает, когда об этом вспоминаю.
— У тебя никого не осталось, — Нежно и мягко проговорил, сжав мою ладонь Влад. — Это вполне нормально — хотеть иметь хоть кого из близких.
— Не оправдывай, — Заворожённо наблюдала, как переплетаются наши пальцы. — Это было глупо, тем более что раньше у меня не особо получалось дружить с мальчиками. Я не представляла, как можно прожить на пособия, как работать и вообще, что от жизни тогда хотела.
— Я не оправдываю, наоборот, не знаю, как бы поступил на твоём месте.
— О, даже врагу не пожелала бы очутиться в семейке бывшего муженька. — Перевернулась на живот и сложила руки под головой. Смотрела в сторону Три В и млела от его участия, насколько ему было не всё равно на мои слова. — Все мои деньги уходили не на себя любимую, а на еду в дом. Мужа быстро уволили с работы, что было нормой, как потом оказалось. Короче, было странно, неприятно ещё, и в бабушкиной квартире поселили кого-то своего за мизерную плату…
— Какой же он урод, — Видно, что Влад воздерживался пока от матов. — Мало я ему тогда зарядил.
— Поверь, он этого не стоит. — Поморщившись, подошла к самому неприятному моменту в супружеских отношениях. — Когда забеременела, не поняла даже сначала, что такое. Никому не было дело до моего токсикоза, недосыпа и плохого самочувствия. А уже в больнице поняла, насколько всё плохо оказывается в моей новой семье.
— Из-за чего в больницу понадобилось лечь? — Такой обеспокоенный и напряжённый, хотелось погладить успокаивающе по руке, что я и сделала, в общем-то. — Всё в порядке?
— Да, просто из-за недоедания, некогда было, и беременности в купе, начались обмороки, так на работе и упала. — Каждый раз радуюсь, что в тот день вышла сменить знакомую. — Хотя бы вызвали скорую. И благо я была среди людей, потому что уже тогда надежды на своих родственников у меня не осталось.
— Блять, Сладкая. — Не выдержал всё же и прижался ко мне всем телом, сжав в объятиях. — Мне с каждым словом всё больше хочется поквитаться с этой семейкой. Слава богу, ты не брала их фамилию. Кстати, ладно ты, а Файка почему?
— Потому что на выписке ко мне никто не пришёл, — Пожала плечами, уже давно отпустив ту обидную ситуацию. — И я просто поехала к бабушке на квартиру, откуда съехали все лишние личности. А там по пути и оформила со злости дочь на себя, только отчество оставив. Как потом свекровь орала, что Фая ей не внучка и нагуляла вообще.
Что-то во мне поменялось с рождения моего маленького комочка. Дочка стала как будто всем — смыслом жизни, так не хватавшей мне семьёй, любовью и опорой.
— А на что жили? — Решил отвлечь от неприятных воспоминаний о свекрови Влад.
— Пособия мизерные, что ещё оставались, отправлялись мужу. — Брезгливость к отцу своей дочери у меня до сих пор подступает, сто́ит вспомнить о финансовом аспекте того времени. — Мы с месячной Фаей пошли прямо в контору. И спасибо моему директору, принял меня зарёванную и дал обзвон клиентов, которых не просто привлекать, а консультировать надо было сидя из дома. Не работа, а мечта для меня тогда.
— И как ты училась с таким режимом?
— Договор со всеми преподами, с дочерью на руках. Кто-то шёл на уступки, кто-то вставал в позу, и пока в тот же садик, что ходит дочка, не пришла Галина со второго подъезда, которая соглашалась посидеть с Файкой, долги по некоторым предметам так и весели.