— Мам… пап… я хочу воды.
Их взгляды встретились. В этом «мы» ещё была надежда.
Они дежурили у постели Полины попеременно. Алексей принёс чай, поставив кружку рядом с Мариной. Их пальцы случайно соприкоснулись.
— Помнишь, как она родилась? — прошептал он. — Ты сказала: «Похожа на бойца».
— А ты плакал, уронив мою руку, — она улыбнулась впервые за день.
Он взял её ладонь, прижимая к губам:
— Я не испорчу все снова. Но… буду возвращаться. Каждый раз.
Она не ответила, но и не отняла руку.
Полине стало лучше. Алексей ушёл на рассвете, оставив на столе чертёж нового моста. Марина разглядывала изгибы арки, пока дочь щебетала:
— Мам, папа нарисовал тут сердечко! Смотри!
В углу схемы, среди цифр и расчётов, было крошечное сердце с буквами «М+А».
Алексей задержался на стройке, но вернулся раньше полуночи. Марина сидела на диване, завернувшись в плед, и смотрела на фотографии с выставки. Включённый телевизор тихо бормотал о чём-то, но звук заглушался стуком дождя по окнам.
— Прости, я… — начал он, но она подняла руку, останавливая.
— Не надо слов. Сегодня.
Он снял мокрую куртку, подошёл и опустился на колени перед ней. Его пальцы дрожали, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку.
— Это не предложение. Это обещание.
Внутри лежало кольцо — простое, с изогнутой линией, напоминающей реку. На внутренней стороне гравировка: «Сквозь трещины».
— Я не могу стереть прошлое, — прошептал он. — Но могу построить новое. Вместе.
Марина прикоснулась к кольцу, чувствуя, как холод металла смешивается с теплом его кожи.
— Надень его завтра, если захочешь. Или никогда. Но знай: я здесь.
Она не ответила. Вместо этого её пальцы вцепились в его рубашку, притягивая к себе. Их губы встретились грубо, как будто пытались выжечь боль прошлого огнём настоящего. Он срывал пуговицы, она царапала спину, но в каждом движении была не ярость, а отчаянная мольба: «Останься. Не исчезай снова».
Он поднял её на руки, неся в спальню, где свет луны пробивался сквозь шторы. Сбросив одежду, они упали на простыни, сплетаясь в танце, где ведущим была не страсть, а потребность доказать: они живы.
— Ты видишь меня? — спросил он, целуя её шею, грудь, живот. — Не того, кем я был. А того, кем пытаюсь стать.
Она не отвечала, лишь впилась ногтями в его плечи, когда он вошёл в неё. Медленно, как будто боялся сломать. Каждый толчок был обещанием: «Я люблю. Я не предам».
Её ноги обвили его талию, пальцы вцепились в волосы. Они двигались в унисон, словно их тела помнили ритм, который забыли души. Когда волна накрыла её, она закричала, не сдерживаясь. Он последовал за ней, уронив голову на её грудь, а её руки обняли его, не отпуская.
Проснувшись, Марина обнаружила кольцо на своём пальце. Алексей спал, прижавшись лбом к её плечу. Она повернула руку, наблюдая, как оно блестит в первых лучах солнца.
— Я надену его, — прошептала она, хотя он не слышал. — Но не прощаю. Пока.
Она прижалась к нему, слушая стук сердца. За окном дождь кончился, и мост, который он строил, высился в дымке, как символ хрупкой надежды.
Волны под мостом. Продолжение
Кольцо на пальце Марины сверкало в свете кухонной лампы, пока она готовила завтрак. Алексей вошёл, пахнущий холодом и ментолом, с чертежами под мышкой. Взгляд на её руку заставил его замереть на секунду.
— Заказчик назначил встречу сегодня, — проговорил он, ставя папку на стол. — Если не убедить его в надёжности арки, проект закроют.
Марина протянула ему чашку кофе. В её глазах читалось понимание, но и усталость:
— Ты вернёшься к ужину?
Он хотел соврать, но кивнул:
— Постараюсь.
На стройплощадке Лена встретила Алексея с новыми расчётами. Её лицо было напряжённым:
— Геологи нашли пустоты. Арка может не выдержать.
— Тогда укрепим опоры, — он провёл рукой по чертежу, оставляя след от мокрой ладони. — Как мы с Мариной.
Лена заколебалась, затем выдохнула:
— Я ухожу с проекта. Чтобы ты не отвлекался на… сомнения.
Он не стал останавливать её. В кармане лежало фото Марины, сделанное на выставке. «Настоящее важнее», — подумал он.
Марина сидела в гостиной, листая каталог выставки. На обложке — её фамилия, а внутри интервью с куратором: «Искусство — это мост из ран в исцеление». Дверь открылась, и Алексей вошёл, сбрасывая мокрые ботинки.
— Прости, я… — начал он.
— Не надо, — она подняла руку, останавливая. Кольцо блеснуло. — Ты здесь. Это главное.
Он достал из сумки старую фотографию: они с Полиной строят спичечный мост.