— Я хочу, чтобы мы…
— Построили новый? — она перебила, касаясь снимка. — Не из страха, а из желания.
Он обнял её, и в этом объятии было больше слов, чем за все месяцы молчания.
Полина спала, а они сидели на кухне при свете одной лампы. Алексей вынул из кармана бархатную коробочку:
— Это не заменяет «прости». Это знак, что я учусь.
Внутри лежало кольцо — серебряное, с трещиной, заполненной золотом. Надпись внутри: «Сквозь нас».
— Бабушка говорила, трещины делают нас сильнее, — Марина надела кольцо. — Но я рада, что ты не стал ждать её советов.
Он рассмеялся, целуя её ладонь. Потом повёл в спальню, где их тела снова заговорили на забытом языке. Нежность смешивалась с яростью, страх — с надеждой. Каждое прикосновение было вопросом и ответом.
— Я вижу тебя, — прошептал он, когда они лежали, сплетясь в темноте. — И хочу, чтобы ты видела меня.
Заказчик в конференц-зале стучал кулаком по столу:
— Ваша арка — авантюра!
— Жизнь — авантюра, — Алексей положил перед ним фото семьи на фоне моста. — Но я готов ручаться за неё. Как за них.
Лена, уже в Барселоне, прислала расчёты на почту: «Арка выдержит. Проверено».
Марина в это время вешала в галерее новый экспонат — кольцо в стеклянной колбе. Подпись: «Любовь: ремонт без гарантий».
Глава 13. Ошибки
«Даже самый крепкий мост рухнет, если в его основании лежит ложь. А любовь, смешанная с предательством, — самый ненадёжный фундамент»
Кира появилась внезапно, как гроза среди ясного неба. Она пришла на стройку моста в тот день, когда Алексей остался в очередной раз допоздна. Дождь стучал по металлическим балкам, а её красное платье, мокрое от воды, облегало фигуру, будто брошенный вызов.
— Ты так и не научился беречь себя, — она подошла, закрывая его зонтом. — Все это время я ждала. Ждала, когда ты поймёшь, что твой дом — не с ней, а со мной.
Алексей отступил, но её рука легла на его грудь, там, где под рубашкой прятался след старого шрама — память о их первой ссоре.
— Уходи, Кира, — его голос дрогнул. — Мы закончили.
— Закончили? — она рассмеялась, поднимаясь на цыпочки. — Ты до сих пор вздрагиваешь, когда я касаюсь тебя.
Он хотел оттолкнуть её, но запах духов — тех самых, что она носила в их лучшие дни — парализовал волю. Её губы коснулись его уха:
— Помнишь, как мы прятались от дождя в пустой мастерской? Ты дрожал не от холода…
Его руки, будто против воли, обвили её талию. Это был поцелуй-призрак, поцелуй-предательство. Короткий, но жгучий, как удар ножа.
И в этот момент громыхнула дверь.
Марина стояла на пороге, с зонтом в руке и контейнером с ужином. Капли дождя стекали по её лицу, смешиваясь со слезами.
— Марина… — Алексей отпрянул, но было поздно.
Она не кричала. Не бросала контейнер. Просто повернулась и ушла, оставив дверь распахнутой. Холодный ветер ворвался внутрь, унося последние обломки доверия.
— Ты доволен? — Кира поправила смятое платье, улыбаясь. — Теперь она никогда не поверит тебе.
Алексей схватил её за руку, голос хриплый от ярости:
— Это ты всё подстроила. Ты знала, что она придёт!
— Я лишь показала ей правду, — она высвободилась. — Тыхотелэтого.
Он бросился за Мариной, но её след давно растворился в ливне.
Дома горел свет. На столе лежало кольцо — то самое, с гравировкой «Сквозь трещины». Рядом — фотография Полины, перечёркнутая красным маркером.
— Марина, прошу, дай объяснить! — он вломился в спальню, но комната была пуста. Шкафы распахнуты, чемоданы исчезли.
На зеркале губной помадой было выведено:
«Ты разбил нас. Теперь живи с осколками».
Глава 14. В пустоте
«Иногда прощение — это не финал, а тихий закат, после которого уже не будет рассвета»
Конверт с документами о разводе пришёл по почте. Алексей разорвал его, но собрал обрывки ночью, склеивая скотчем, как когда-то склеивал вазу. В графе «Причины» Марина написала: «Непримиримые разногласия». Он смеялся, пока слёзы не размыли чернила.
Первая неделя — тишина. Вторая — телефонный звонок. Полина, сквозь шум ветра:
— Пап, мы живём у моря! Тут чайки кричат громче твоих машин!
Он умолял поговорить с Мариной, но в трубке звучал щелчок.
Полина звонила раз в неделю. Рассказывала о школе у маяка, о ракушках, которые собирает в ведро, о том, как мама учит её фотографировать волны.
— Мама говорит, ты занят мостом, — как-то обронила она.
— Это не правда, — Алексей сжал телефон. — Я думаю только о вас.
Марина не брала трубку, но иногда он слышал её шаги на фоне. Однажды — шёпот: «Полина, хватит».