Ночью она пришла к мосту. Стеклянные панели под луной светились, как лед. Где-то внизу, под ногами, темнела вода, и ей вдруг захотелось шагнуть туда — проверить, выдержит ли хрупкая конструкция.
— Красиво, правда? — мужской голос за спиной заставил её вздрогнуть. Незнакомец в кожаном пальто улыбался. — Ваш отец гений. Показал всем наше гнилое нутро.
— Он просто… честный, — Полина отступила к перилам.
— Честность — роскошь для слабаков, — мужчина шагнул ближе. — Передай ему: мост рухнет и это будет его последний проект.
Он исчез, оставив в её руке смятый конверт. Внутри — фото Алексея со склада в ту ночь.
Марина пришла сама. Стояла в дверях его кабинета, бледная, в чёрном пальто, которое висело как на вешалке.
— Я беременна, — выдохнула она, не поднимая глаз.
Он ждал чего угодно — крика, слёз, даже пощёчины. Но не этого.
— Ты… уверена?
— Да. — Она наконец посмотрела на него. — И я не знаю, хочу ли этого ребёнка.
Алексей подошёл, но не посмел прикоснуться:
— Я разрушил всё, к чему прикасался. Но если ты дашь шанс…
— Шанс? — Марина засмеялась. — Мы с тобой как этот твой мост. Чем больше чиним, тем больше трещин.
Он взял её руку, впервые за годы не пряча дрожь:
— Тогда давай перестанем их скрывать.
Полина передала конверт. Алексей просмотрел фото молча, потом бросил в камин.
— Это Сергей Волков. Конкурент. Он грозился утопить меня в бетоне ещё двадцать лет назад.
— Что будем делать? — спросила Полина, впервые за долгое время чувствуя, как страх за него перевешивает злость.
— Ничего, все будет хорошо, — он обнял её, и она не оттолкнула.
А в галерее Марина выставила новый снимок: два силуэта на фоне стеклянного моста. Название — «Тонкий лёд».
Когда Полина спросила, почему, она просто ответила:
— Потому что иногда надо рискнуть провалиться, чтобы научиться идти.
На следующий день Марина записалась к врачу. Она ещё не знала ответа, но впервые за долгие годы — не боялась его искать.
Глава 22. Обратный отсчёт
Она сидела в кабинете гинеколога, листая брошюру с улыбающимися мамами и младенцами. Картинки казались чужими, как реклама из параллельной вселенной. За дверью щебетала медсестра: «Следующая!», но Марина не вставала. Её рука лежала на животе — плоском, тихом, предательски безмолвном.
— Вы передумали? — врач посмотрела поверх очков.
— Нет. Просто… — Марина вдохнула, вспоминая, как Алексей вчера принёс детское одеяло. Грубое, ручной вязки, как те, что когда-то делала его бабка. Он молча положил его на стул и ушёл. — Просто дайте ещё неделю.
Когда она вышла из клиники, на скамейке у входа сидел Волков. В руках — газета с заголовком «Громов: гений или безумец?».
— Слышал, вы в положении, — он ухмыльнулся. — Поздравляю. Жаль, папочка может не дожить до рождения наследника.
Марина замерла:
— Что вы сделали?
— Я? Ничего. Но бетонные блоки — штука непредсказуемая. — Он встал, поправив шляпу. — Передайте мужу: мост рухнет завтра. Стекло — не сталь.
На стройке пахло грозой. Инженеры метались как муравьи, проверяя крепления. Волков не блефовал: в опорах нашли подпиленные болты.
— Эвакуируем район, — приказал Алексей, но прораб покачал головой:
— Мэрия запретила. Говорят, паника ударит по инвестициям.
— Чёрт с ними! — Он рванул к крану, чтобы лично проверить центральную секцию. Внезапно земля дрогнула — первый толчок.
Мост застонал, стеклянные панели завибрировали, как предсмертный хрип. Алексей увидел, как трещина побежала по арке. Точно как в её фотографиях.
— Все назад! — заорал он, но грохот поглотил слова.
Максим стоял на колене посреди моста, держа кольцо. Туристы вокруг ахали, доставая телефоны.
— Полина, я… — он начал, но она перебила:
— Нет.
— Что? — он замер, лицо побелело.
— Я не могу. Не сейчас. — Она отступила, чувствуя, как стекло под ногами дрожит. Люди закричали, заметив трещины.
Полина рванула к крану, где мелькнул силуэт отца. «Он там. Он всегда там, где всё рушится».
Она мчалась на стройку, обгоняя «скорые». Волков звонил каждые пять минут: «Смотрите трансляцию. Ваш Громов станет историей».
На мосту уже кипел хаос. Люди метались, дети плакали. Марина вскарабкалась на строительные леса, откуда видела Алексея — он пытался зафиксировать расходящуюся балку, крича что-то рабочим.
— Алексей! — её голос потонул в грохоте.