«Сегодня Д. принёс цветы. Сказал: «Начнём сначала». Но я вижу, как он вздрагивает от детского смеха по телевизору. Мы строим дом на песке, а я притворяюсь, что не замечаю прилив…»
Он разжёг камин, бросая в огонь страницы, но оставил одну — с нарисованным ребёнком, держащим их за руки.
Глава 6. Мосты и барьеры
Марина развешивала фотографии на верёвке между берёзами. Снимки Полины: бабушка у печи, котёнок в траве, первые подснежники. Девочка снимала маму через старую камеру, ловя моменты, когда та не притворялась сильной.
— Почему ты не снимаешь людей? — спросила Полина, показывая на серию пейзажей.
— Потому что они уходят. А горы и реки — остаются, — Марина поправила рамку с фото моста, но девочка вдруг вытащила из кармана кулон Дмитрия:
— А он останется?
Марина не ответила. Ветер сорвал с верёвки фото Алексея — оно упало в лужу, и черты лица поплыли, как когда-то их любовь.
Алексей снял студию над авторемонтом, где шум двигателей заглушал тишину. На стене — эскизы мостов, которые теперь напоминали клетки. По ночам он строил макет из спичек — хрупкий, как его оправдания.
Кира позвонила однажды:
— Ты всё ещё там, где тебя нет? — спросила она, и он услышал за её спиной смех ребёнка.
— Берлин? — он попытался улыбнуться.
— Детский сад. Моя племянница, — пауза. — Ты мог бы быть отцом.
Он бросил трубку, раздавив макет ногой. Утром нашёл в мусоре письмо Полины: «Папа, бабушка говорит, ты заблудился. Я нарисовала карту».
Дмитрий стоял там, где жена мечтала снять рассвет. В руках — её дневник с пустыми страницами для будущего. Незнакомка-художница рисовала его портрет, сказав:
— У вас глаза, как у человека, который ищет пропавший пазл.
— Я его уже нашёл, — он положил на мольберт детский свитер. — Но не могу вставить на место.
Вечером он отправил Марине открытку: «Иногда мосты ведут обратно. Спросите Полину».
На следующий день он сидел в кафе у Влтавы, листая альбом с фотографиями Елены. На столе — недопитый кофе и билет обратно в Россию, купленный утром. Рядом сидела та самая художница, что рисовала его портрет.
— Вы уезжаете? — спросила она, заметив билет.
— Думал, что должен. Но… — он посмотрел на мост, где Елена когда-то мечтала снять рассвет. — Иногда возвращение убивает память.
Он разорвал билет, бросив обрывки в реку. Позже отправил Марине сообщение:
«Ваши мосты крепче моих. Стройте их без оглядки».
Он ехал на старой машине, купленной взамен проданной. В кармане — карта дочери, где путь к дому бабушки был помечен звёздами. У въезда в деревню его остановил ливень. Машина застряла в грязи.
— Чёрт! — он выскочил под дождь, толкая авто, но колёса буксовали.
— Пап? — услышал он за спиной.
Полина стояла под зонтом-грибом, держа в руках верёвку.
— Бабушка сказала: «Если застрял — не дёргайся, позови на помощь».
Он хотел обнять её, но она бросила верёвку:
— Привяжи к дереву. Мама научила.
— Я остаюсь, — его голос в трубке звучал спокойно. — Здесь её тень… она живая.
— Спасибо, — прошептала Марина, глядя на кулон в руке. — За то, что показал, как не надо бояться.
Она вышла во двор, где Алексей и Полина вытаскивали машину. Дочь смеялась, выпачкавшись в грязи. Марина подняла камеру, но вместо снимка просто смотрела.
— Мам! — Полина махнула рукой. — Помоги!
Она шагнула в дождь, впервые за месяц не думая о прошлом.
Бабушка не пустила его в дом. Он спал на сене в пристройке, слушая, как за стеной Марина читает Полине сказку и был счастлив. Утром нашёл на пороге тарелку щей и записку:
«Любовь — не дверь, чтобы ломиться. Это окно. Надо дождаться, когда откроют»(бабушкин почерк).
Он остался. Чинил забор, колол дрова, молчал. Иногда ловил взгляд Марины — она ещё не простила, но уже не прятала слёз.
Алексей проснулся раньше всех. Туман стелился над полем, как дым от костра, который нельзя потушить. Он шёл вдоль опушки, срывая васильки и ромашки — те самые, что дарил Марине в студенчестве, когда денег на розы не было. Тогда она вплетала их в волосы и смеялась: «Они пахнут свободой, а не теплицей».
День первый.
Он оставил букет у двери, обернув стебли влажной тряпкой, чтобы не завяли. Марина выбросила их в компостную яму, даже не взглянув. Полина подобрала один василёк, спрятав за пазуху: «Папа старался».
День седьмой.
Алексей нашёл поляну с дикими пионами — алыми, как платье Марины на их свадьбе. Но когда она увидела их, побледнела и захлопнула дверь. Бабушка, подметая крыльцо, бросила: