— Ты же знаешь, она ненавидит пионы. Её мать гроб ими усыпала.
Он сжёг цветы в печи, чувствуя, как горят не только они.
День четырнадцатый.
Дождь смыл дорогу к лугу. Алексей вернулся с пустыми руками, но принёс дров, аккуратно сложив их под навесом. Марина, случайно задев его руку, вздрогнула:
— Зачем?
— Чтобы вам было тепло, — он не стал добавлять: «Пока я заслуживаю лишь это».
День двадцать первый.
Полина отвела его к тайному месту — оврагу, где цвели незабудки.
— Мама говорит, они как звёзды на земле, — прошептала девочка. — Только не рви много. А то небо обидится.
Он принёс три стебелька. Марина не выбросила их, поставив в жестяную кружку на окно.
Ночь. Разговор с бабушкой.
— Ты думаешь, цветы заменят «прости»? — старуха чистила картошку, бросая очистки в ведро.
— Нет. Но это… начало.
— Начало — это не за горами. Оно — в её глазах. Смотри туда, а не под ноги.
Он начал сажать многолетники у калитки — мальвы, люпины, маргаритки. Полина помогала, поливая лунки из старой лейки.
— Они зацветут к лету? — спросила она.
— Если повезёт.
— А мама увидит?
— Надеюсь.
Марина наблюдала из окна, сжимая в руке засохший василёк. В книге, где он лежал, осталось пятно, похожее на карту неизвестной страны.
Глава 7. Корни и крылья
«Слова, как семена, прорастают в тишине. Но чтобы дать урожай, им нужен и дождь, и солнце»
Бабушка копалась в огороде, выдёргивая сорняки с упрямством, которое не поколебали бы даже ураганы. Марина стояла рядом, наблюдая, как её руки, покрытые землёй, аккуратно обходят хрупкие всходы маргариток, посаженных Алексеем.
— Видишь эту крапиву? — Бабушка ткнула мотыгой в колючий куст. — Лезет, куда не просят. Думает, сила — в напоре. А ты знаешь, почему она здесь выросла?
Марина пожала плечами.
— Потому что земля раненая. Сорняки любят боль. — Старуха вырвала корень и бросила в ведро. — Твой Алексей как крапива. Лезет, жжётся, но… — она махнула рукой в сторону маргариток, — а эти хрупкие стебли всё равно пробиваются. Может, потому что земля хочет жить, несмотря ни на что.
Марина потрогала листок маргаритки, который дрожал под ветром.
— И что мне делать? Вырвать крапиву или ждать, пока цветы её задавят?
— Удобри землю, — хмыкнула бабушка. — Прощением. Или хотя бы молчанием. А то и так всё полито слезами.
Алексей чинил калитку, когда Марина подошла, держа в руках два стакана чая. Он вздрогнул, уронив гвоздь в траву.
— Пей, — она протянула стакан. — Чтобы не замёрз.
Они сидели на скрипучих ступеньках крыльца, глядя на сад, где маргаритки уже прятались от сумерек.
— Спасибо за цветы, — неожиданно сказала Марина.
Он кивнул, сжимая стакан так, будто это якорь.
— Я не знал про пионы…
— Я знаю. — Она обняла колени. — Ты всегда смотрел, но не видел.
Тишина повисла, как паутина между ними. Алексей заговорил первым:
— Я не прошу прощения. Потому что слова… они как эти маргаритки. Хрупкие. Но я могу строить. Чинить. Ждать.
Марина закрыла глаза, вспоминая, как он когда-то строил для неё воздушные замки из слов.
— Я не верю тебе. Но… верит Полина. Она всё ещё рисует тебя в нашем будущем.
Он достал из кармана смятый листок — рисунок дочери: они втроём на лодке, а над ними мост из светлячков.
— Я хочу быть тем, кто гребёт, а не дырявит дно.
Марина встала, отряхивая платье.
— Бабушка говорит, земле нужно время. И… удобрение.
Он поднял глаза:
— А если я снова сорвусь?
— Тогда я вырву тебя как крапиву. — В её голосе слышалась угроза, но и надежда. — Но Полина верит, что ты многолетник.
Она ушла в дом, оставив его с пустым стаканом и рисунком. Алексей нашёл в траве тот самый гвоздь и вбил его в калитку.
Надпись «Полина + мама» теперь соседствовала с новыми буквами, выведенными дочерью: «И папа.»
Глава 8. Простые истины
«Иногда дом — это не стены, а люди, которые учат дышать заново».
Квартира встретила их уютным полумраком: шторы были задернуты, а на кухне пахло свежемолотым кофе — Алексей оставил его в термосе, как делал очень давно. Полина бросила рюкзак в прихожей и побежала в комнату, на кровати ждал её плюшевый единорог. Рядом лежала открытка с детским рисунком моста — новый, но уже знакомый почерк.
— Папа обещал, что мы достроим его вместе! — крикнула она, размахивая бумагой.
Марина прошла в гостиную. На столе стояли свежие цветы в стеклянной вазе — не розы, а ромашки и веточки сирени. Она коснулась лепестков, вспомнив, как Алексей собирал их для неё в парке студентом.