Когда он наконец позволил себе кончить, его рык слился с её криком. Они рухнули на мокрые простыни, грудь вздымалась в унисон, а в ушах звенело.
Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя полосы на полу. Марина потянулась, ощущая тепло его тела рядом. Алексей спал, его рука всё ещё покоилась на её талии. Она осторожно приподнялась, но его пальцы сжали её чуть сильнее.
— Ты никуда не уйдёшь, — прошептал он, не открывая глаз, и губы коснулись её плеча.
Она рассмеялась, выскользнув из объятий:
— Только в душ. Присоединяйся, если осмелишься.
Струи воды окутали её, смывая остатки сна. Пар заполнил пространство, превратив стеклянную дверцу в мутное полотно. Она закрыла глаза, вдыхая аромат цитрусового геля, когда дверь приоткрылась.
Муж прижал её к холодной плитке, вода стекала по его напряжённым мышцам. Его руки подняли её, ноги обвили его талию, а губы слились в голодном поцелуе.
— Ты выдержишь? — спросил он, входя в неё резко, без прелюдий.
Ответом стал её стон, заглушённый его губами. Ритм был неистовым, вода хлестала по спине, а её пятки впивались в его поясницу, подстёгивая.
Он кончил, прикусив её плечо, оставив след, который она будет прятать под платьем ещё неделю.
Глава 11. Доверие — это мост
«Реальность не прощает побегов. Она ждёт за порогом, сложив руки, и улыбается: "Ну что, попробуем снова?"»
Полина встретила их на пороге с подозрительно невинным видом. В руках — фотоаппарат, подаренный Дмитрием.
— Вы тут без меня не шалили? — щёлкнула она кадр, ловя их спутанные волосы и намёк на след от укуса на шее Марины.
Алексей фыркнул, пряча лицо в коробке с круассанами из отеля, а Марина потянула дочь в объятия:
— Мы просто… вспоминали, как быть семьёй.
— Слишком громко вспоминали, — Полина показала им голосовое сообщение от бабушки: «Соседка снизу стучала в потолок. Говорит, у вас там слоны танцевали».
Все рассмеялись, но смех был нервным, как будто они вернулись в клетку, где воздух всё ещё пах старыми ссорами.
Марина разбирала почту в галерее. Среди писем — заказ на серию фото для журнала. Тема: «Семья: правда без фильтров». Она замерла, глядя на пустой экран. В ящике лежал снимок Алексея, спящего на полу в окружении чертежей. «Неидеальный. Настоящий», — подписала она файл, но не отправила.
Алексей в это время стоял на стройплощадке нового моста. Инженер показывал трещину в опоре:
— Надо переделывать. Иначе не выдержит.
— Значит, ломаем и строим заново, — он снял каску, вытирая пот. «Как и всё остальное».
Марина мыла посуду, наблюдая, как Алексей учит Полину геометрии. Его рука дрожала, когда он чертил линии.
— Пап, ты всё перепутал! — засмеялась девочка. — Это же не треугольник, а квадрат!
— Видишь, даже я ошибаюсь, — он взглянул на Марину. — Но это не конец света.
Она отвернулась, пряча улыбку. В голове звучали слова из отеля: «Мы продолжим». Но здесь, под люстрой с пыльными плафонами, это казалось наивным.
Он застал её в гостиной, где она рассматривала старые свадебные фото.
— Ты жалеешь? — спросил он, садясь на пол.
— О чём? О том, что осталась? Или о том, что позволила тебе вернуться?
— Обо всём.
Она закрыла альбом, пододвинув к нему вазу.
— Я жалею, что мы не научились ломать раньше. Может, не пришлось бы склеивать.
Он взял её руку, касаясь пальцами шрама от ожога.
— Давай не прятать трещины. Ни в чём.
Полина застала их на кухне. Марина в его футболке, он — с растрёпанными волосами. На столе — чертежи моста и её фотографии.
— Что это? — девочка ткнула в схему.
— Наш проект, — Алексей обнял Марину за талию. — Твой мамин мост между прошлым и будущим. А я… строю опоры.
Марина добавила в папку снимок: они втроём, обнимающиеся на фоне рассвета. Подпись: «Неидеально. Живо».
Марина ночами сортировала фотографии в галерее. Снимки «Невидимые» превратились в исповедь: женщины с усталыми глазами, руки, сжимающие осколки чашек, пустые стулья за семейными столами. Куратор настаивал:
— Нужен центральный экспонат. Что-то личное, шокирующее.
Она перебирала кадры, остановившись на фото Алексея, спящего на полу с чертежами. «Слишком личное», — подумала, но всё же добавила в папку.
Всю неделю Алексей задерживался. «Срочные совещания», «проблемы с фундаментом». Марина звонила, но он сбрасывал, обещая перезвонить. В трубке иногда слышался смех — женский.
Она заехала на стройку, чтобы отдать забытый им ланч-бокс. Увидела, как он стоит с инженером Леной — молодой, в каске и с планшетом. Она что-то показывала на чертежах, их плечи почти соприкасались.