От воспоминаний обо всём этом у меня на глаза снова навернулись слёзы. Боже, ну, сколько можно плакать? Почему они не заканчиваются? И почему мне всё ещё так больно? Сколько бы я не плакала, легче мне так и не стало. Напротив, к этой боли ещё прибавилась пустота в душе, от которой снова хотелось плакать.
За всеми этими мыслями я провела всю ночь. Потом в реанимацию вошла Зоя Игнатьевна.
- Ну, как она? – спросила медсестра.
- Всё хорошо. – Ответила я и, посмотрев на девочку, улыбнулась.
- Маргарита Григорьевна, вас, кстати, главный искал. Просил передать, что он вас у себя ждёт. – Сообщила мне она.
- Да, хорошо, спасибо. – Ответила я.
А потом ещё раз, проверив и записав все показатели девочки, вышла из реанимации.
- Семён Яковлевич, здравствуйте, вы меня вызывали? – спросила я, приоткрыв дверь в кабинет главного врача.
- Да, Маргарита Григорьевна, проходите. – Ответил он.
И по выражению его лица я поняла, что разговор будет не лёгким. Потому что наш главврач был из тех, у кого настроение всегда было на лице написано.
***
Глава 7
Маргарита
Я зашла в кабинет и закрыла за собой дверь. Семён Яковлевич был по-прежнему напряжён. Ничего мне не сказав, он указал мне на место за столом напротив себя.
- Присаживайся. – Обратился он ко мне, стерев одним махом все официальные границы.
- Семён Яковлевич, что-то случилось? – спросила я, потому что уж больно сильным было сейчас напряжение между нами и казалось, что вот-вот заискрит.
- Понимаешь, Маргарита, - вздохнул он, - нам с тобой предстоит очень важный и серьёзный разговор. И я хочу, чтобы ты во время этого разговора была со мной предельно откровенна.
- Хорошо. – Согласилась с ним я.
- Это правда, что отец девочки, которую ты вчера оперировала, твой муж? – задал он вопрос, которого я от него никак не ожидала услышать.
Вот ведь правду говорят, что шило в мешке не утаишь. Вот и у меня не получилось, хотя я меньше всего хотела, чтобы обо всём этом узнали на моей работе. Интересно, откуда он узнал? А, хотя! Вчера нас мог видеть, кто угодно, и слышать наш разговор. А вот я вчера на других людей внимания вообще не обращала. Не до этого мне было. Да и не имела я право включать эмоции перед операцией.
- Когда ты об этом узнала? – продолжил он задавать вопросы.
- Перед операцией. – Честно ответила я. – Когда Слава вошёл в кабинет в роли отца этой девочки.
- Почему не взяла самоотвод? – он строго посмотрел на меня.
- Счёт шёл на минуты, вы сами это знаете. – Ответила я.
- Но ты могла отказаться, в клинике были другие врачи.
- Во-первых, Семён Яковлевич, это не я вызвалась делать операцию, а вы сорвали меня из отпуска. – Напомнила я ему. – И это при том, что, как вы говорите, в клинике были другие врачи. А, во-вторых, девочку уже готовили к операции, я изучила её историю болезни. У нас не было времени назначать другого доктора. И, наконец, в-третьих, все, что произошло, не имеет к операции никакого отношения.
- Я так и думал. – Вздохнув, протянул Семён Яковлевич.
- Что вы думали? – спросила я его.
- Что я не ошибся, когда назначил тебя и Томского ведущими кардиохирургами. Ты на своём месте, девочка. – Улыбнулся мне он. – Но на тебя поступила жалоба, что якобы из-за того, что ты узнала о родстве своего мужа и пациентки, и возникла та ситуация во время операции.
- Но это не так. – Возразила я. – Вы прекрасно знаете обо всей сложности диагноза Наташи. И то, что произошло, было вполне ожидаемо. Да, мы надеялись, что всё будет хорошо, но это случилось. Только мы совсем справились вовремя и продолжили операцию, которая завершилась успешно. Сейчас пациентка чувствует себя хорошо.
- Да, пойми ты, Рита, я знаю, что ты права. – Семён Яковлевич встал со своего места, подошёл ко мне и положил мне руку на плечо. – Но жалоба поступила официальная, поэтому я собрал комиссию, которая и проведёт анализ операции. Благо, есть камеры, да и твоя операционная бригада за тебя горой.