Чтобы усилить эффект, намеренно роняю салфетку. Нагибаюсь, чтобы поднять, буквально на долю секунды задерживаясь перед любимым в такой позе. Зовущей, бесстыдной. Краем глаза вижу его эрекцию, облокачиваюсь на стойку, сжимаю виски пальцами, массирую их, словно пытаясь унять боль.
Стас подходит ко мне, гладит по спине. Каким-то неуверенными движениями. У него руки дрожат от возбуждения, а он все не решается взять то, что ему уже принадлежит.
Потеряв терпение, я подаюсь назад, прижимаюсь задом к его возбужденному члену. У него нормальный член. Размер что надо. Хочу, чтобы он оттрахал меня как следует. Взял, не спрашивая. И трахал, не заботясь, что может сделать больно…
Запускаю руку под резинку трусов, беру его член в руку, сжимаю. Глажу, хочу довести Стасика до сумасшествия. Невольный стон срывается с моих губ, мне нравится это ощущение – власти над ним, возбуждения, живой плотской страсти.
Стас тяжело дышит, стонет, теряет голову, цепляясь руками в мои плечи. Обхватывает, стискивая грудь.
Меня потряхивает от возбуждения. Повернув к нему голову, целую в губы, проникая в рот языком. Ласкаю так, что Стас забывается. Кусает мои губы, мучает, захлебывается от любви и сексуального желания. Наконец, отбрасывает никому ненужную осторожность, толкает меня вперед.
Я подаюсь назад, выгибая спину. Прикрываю глаза, предвкушая горячий секс. Жесткий и сладкий. В полную силу. Своими мыслями я завела себя больше, чем мой жених сделал это ласками. Между ног у меня горячо и мокро, я вся теку от желания. Хочу Стасика так, как еще никогда не хотела. Почти кончаю, когда он входит в меня.
– Да, да… – шепчу бессвязно. – Пожалуйста, любимый…
Стас двигается размеренно, мне не хватает глубины, резкости. Не хватает наполненности. Я стону, подаюсь назад, стараясь, чтобы он впечатался в мои ягодицы. Сама вжимаюсь в него, но все равно не получается так, как хочется.
Стас задирает на мне сорочку, срывает ее, целует спину, стискивает меня судорожно. Лапает грудь, мнет ее, теребит твердые соски.
– Солнышко мое, – шепчет он хриплым, дрожащим голосом, – как я тебя люблю… Мне так хорошо…
Он так хочет меня, что его трясет.
– А тебе хорошо? Хорошо? – спрашивает и спрашивает, и словно ушат ледяной воды на меня опрокидывает.
Я остываю. Страсть уходит, стихает буря. Лава в крови превращается в воду, но я продолжаю постанывать, имитируя удовольствие, чтоб не задевать его мужское самолюбие. Хотя на самом деле просто жду, когда он кончит.
Стискиваю зубы, пережидая его вздохи, стоны и последние конвульсивные толчки. Вздыхаю от облегчения, что все кончается, и первая иду в душ, надолго там застревая.
Почему-то сегодня мне особенно противно. Душу и тело саднит разочарование.
Глава 4
Глава 4
Чем ближе день свадьбы, тем чаще вспоминаю бывшего. Переоцениваю свою жизнь, анализирую прошлое. Размышляю: не ошиблась ли?
Мирон был красавцем. Хотя почему был? Мирон и сейчас есть.
Но где-то далеко и с кем-то другим. С другой. Которую любит, трахает, сводит с ума своими знающими руками, губами… Как и меня когда-то.
От мысли, что мой Мирон любит кого-то, в груди холодеет. Даже сейчас при мысли о том, что он может трахать другую девку, ревную бешено.
Я любила Мирона. Каждую клеточку его шикарного тела. Его запах, манеру говорить, улыбку и взгляд. Всё мне было близко. До сих пор помню его руки, будто наяву – прикосновения. Собственнические и опасные, иногда грубые, совсем без нежности.
Мирон всегда будил во мне какое-то первобытное желание, рожденное лишь инстинктом. И никогда меня не слушал – просто брал. Мы с ним постоянно трахались. Всегда и везде, и мне это нравилось. Кровь бурлила от одной мысли о сексе с ним. Он легко касался бедра – у меня живот судорогой сводило от желания, и я готова была на любую дикость, лишь бы он не останавливался. Я умирала, когда он ласкал меня языком между ног, когда вылизывал, глухо постанывая от удовольствия. Мирон знал мое тело наизусть, читал, как по нотам. Доводил до оргазма и кайфовал. У нас не было никаких запретов. Всё было идеально. Кроме одного.
У Мирона не было денег.
Мы расстались в мой день рождения. Он подарил мне какую-то безделушку, а я ждала браслет от «Тиффани». Не собиралась поначалу ссориться, но не сдержалась. Мирон заметил мое недовольное выражение лица, стал спрашивать и выяснять причину – вот я и не выдержала. Высказалась. На что получила, по его мнению, вполне понятное объяснение, что, видите ли, нет у него возможности дарить такие дорогие подарки. Не по карману ему ювелирка от «Тиффани», да и на кой хер она сдалась, если обитают они сами на съемной квартире. Жить, дескать, надо по средствам, а не строить из себя невесть что.