— Не надо, Миша… — Я откинула его руку и снова прикрыла плечо одеялом. — Не трогай меня, пока я не врезала тебе этой настольной лампой,— не выдержала я и выпалила злобно, но одновременно спокойно и без крика, чтобы он понял, что я серьёзно и во мне говорят не эмоции, а холодный расчёт.
— Ир, ну прости меня, ну бес попутал, — начались глупые оправдания. А я думала, он помилует меня и опустит этот момент, чтобы я никогда не услышала это. Слова, которые жутко треплют душу. Дерзают и разрывают изнутри.
— Мне позвонить экзорцисту? — язвительно выпалила я.
— Ира, хватит издеваться. Я с тобой нормально говорю, — произнёс Миша и стал слегка поворачивать меня к себе. — Ну же, посмотри на меня.
— А я тебе нормально предлагала последние три года взять ребенка из дед дома, — начала я, оборачиваясь на него. — И что? Ты решил, что всякое лучше своим членом в другую бабу тыкать, чем подарить ребёнку счастливое детство и назвать своим. Тебе кровь важнее…
Он протяжно и тяжело выдохнул, внимательно посмотрев мне в глаза.
— Ты не права. Это ты решила, что надо быть к этому морально готовыми. И я был готов…
Глава 8
Ирина
— Мишааа… — протянула я, нахмурившись. — А ты думаешь ребёнок это так, взял, поигрался, надоел, сдал обратно? Готов он был… Ничего ты не был готов и не надо врать мне. Был бы готов, взяли бы уже давно, усыновили или удочерили. И не одного ребёнка, а нескольких. Благо, финансы позволяют хоть десять детей содержать. Но почему-то до дела это так и не дошло, хотя все документы были в порядке и все компетентные органы нам одобрение дали. — возразила я.
— Слушай, Ира… — на выдохе начал говорить Миша, — ну не крути ты мне яйца, а? Ты думаешь, что я не знаю, что дети это ответственность?
— Вот именно, ответственность, которую ты побоялся на себя взять.
— Да о чём ты вообще говоришь? Дело совсем не в этом, — скривил лицо муж.
— А в чём же тогда? — я приподнялась и облокотилась на спинку кровати. Всё равно отвернуться он мне не дал бы. — Хотя, я понимаю, в чём дело… Можешь не отвечать.
— Да в том, что свой это свой, Ир. Твоя кровь и твоя плоть. А этот… Ну возьмёшь ты его, а он всегда будет знать, что мы не его биологические родители. Сколько случаев таких было, что на три буквы посылали приёмных родителей и отчаяно искали биологических… Против природы не попрёшь, Ир! Ты же не будешь постороннюю женщину любить также, как свою собственную мать? Ну абсурд же, согласись… — пожал плечами Миша.
Господи, меня вымораживал этот разговор. Сколько раз мы с ним ссорились из-за этого, сколько раз я пыталась вдолбить ему в голову, что если ребёнок с тобой с самого раннего детства, никем другим, как настоящим родителем, он тебя считать не будет. Но Миша не унимался. Я видела, что он идёт собирать справки для усыновления скрепя зубами. Вот тогда и я решила с этим притормозить. Нужно было сначала с его принципами разобраться, а иначе, можно и ребёнку психику сломать, если приёмный отец не будет его любить… И ни к чему хорошему это не приведёт.
— Ну как я и говорила раньше, кровь тебе важнее, — выпалила я и отвела взгляд, скрестив руки на груди.
— Да, важнее! Да, важнее! — повторил муж. — Кто бы что ни говорил, а своё ближе к телу! Лучше! Вот ты же предпочтёшь своё жильё иметь, чем чужое снимать и впустую за него платить, так ведь? Так нафига мне такие причуды нужны?
Господи, ну и сравнения у него. Я бы ни в жизнь такие не догадалась бы применить. Дети, как квартиры… Жесть, Миша, жесть…
И вот раньше, до его измены, я ведь словно в розовых очках была. Так сильно его любила, что всеми силами пыталась понять его точку зрения, пыталась вбить себе в голову, что это я не права. Но сейчас, когда мир перевернулся для меня с ног на голову, я смотрю абсолютно трезво на всё и анализирую прошлое тоже трезво. Теперь-то я понимаю, что всё это было просто фикцией, лишь бы меня не расстраивать. Он хотел своего ребёнка и никак иначе. Только своего.
То есть, рано или поздно, это случилось бы, даже если бы ему Лара не подвернулась на пути. Рано или поздно он бы пошёл налево точно с такими же мыслями и сделал то, что сделал. Это очевидно. Не питаю я больше себя иллюзиями, хватит с меня.
«Давай попробуем ещё, ведь никогда не поздно забеременеть» - говорил он, раз за разом ложась со мной в постель. А время всё шло и ничего не происходило. Я боялась растерять всю молодость, так и не познав счастье материнства, даже на приёмных детях. А ведь Мише хоть бы хны. Он и в семьдесят лет может сделать детей, в отличие от меня. Если в тридцать не могла, то потом и подавно.