– Ты сейчас в общежитие?
– Да.
– Поехали вместе.
– Конечно.
Я взяла молочные продукты, киви, связку бананов и пачку шоколадных вафель. Лутфи выбрала ещё халяльную говядину и рис. Я покачала головой. Как она умудряется соблюдать все эти обычаи в чужой стране?
Мы вышли из Пассажа, сели на 15-й трамвай и поехали домой. Лутфи молча смотрела в окно, на все мои вопросы отвечала односложно, хотя и вежливо. Когда мы проезжали здание университета, она и вовсе разрыдалась. Я испугалась, что у неё сейчас начнётся истерика, а я не знаю, как успокаивать людей.
– Что с тобой?
– Да так, ничто. Не обращай внимания.
Но я не могла не обращать внимания. Лутфи никогда раньше не показывала эмоции на людях.
– Что-то случилось? Ты можешь мне рассказать, если хочешь, – неуверенно предложила я.
Но Лутфи только покачала головой. Слёзы струились из её чёрных глаз. В своём белом платке с алыми узорами, оранжевом платье-балучи и красных штанах она напоминала мне маленькую птичку, которая испуганно смотрит на ястреба. Что могло так вывести её из равновесия? Я даже не могла предположить. Просто не хватало фантазии.
Выйдя на нужной остановке, мы дошли до общаги и поднялись на лифте на наш этаж. Лутфи положила свои покупки в холодильник, затем побежала умываться. Красные глаза, опухшее лицо. Девушка громко шмыгала носом. Но так и не сказала мне, что произошло.
Я решила проверить заначку, но увидела, что матрас распорот, а денег в нём нет. Испуг сжал моё сердце ледяной рукой. Я принялась искать деньги. перерыла всю комнату. Только в вещи соседок не стала заглядывать. Но уже отчётливо понимала, что деньги я не обнаружу. Кто из студентов был настолько ушлым и бессердечным, что посмел украсть чужие деньги? И кто вообще догадался искать их в матрасе?
Ответ оказался очевиден. В комнату зашла Ви. В руках у неё были пакеты из LC Waikiki, Charuel и Lime. Не выдержав её сияющего вида, я расплакалась.
– Что такое? – произнесла Виолетта иронически. – Ты что-то потеряла?
Я продолжала рыдать. Вернулась Лутфи. По моему обречённому и зарёванному виду она тут же всё поняла. Подхватив меня под локоть, Лутфи увлекла за собой. Она подала мне бумажную салфетку. Видя, что я сотрясаюсь в рыданиях и не беру платок, вытерла мне лицо сама.
– Сегодня какой-то неудачный день. Не по фэншую, правда?
Я невольно засмеялась. Оказывается, у Лутфи есть чувство юмора. Я ощутила прилив благодарности по отношению к ней.
– Спасибо, дорогая.
И порывисто обняла иранку. Та сначала оторопела, и только озадаченно хлопала глазами, но потом приобняла меня в ответ.
– Ты – хороший друг, спасибо, Диана.
– Ты так и не расскажешь, в чём дело? Почему ты плакала?
– Давай, как будто этого разговора не было, хорошо?
– Ну ладно… Но если тебе захочется выговориться, я всегда рада тебя выслушать.
– Хорошо. Ну, я пойду, мне ещё нужно вещи уложить.
– Какие вещи? – не поняла я.
– Я уезжаю сейчас. Родители вызвали домой.
– Как, посреди учебного года?
– Да, они хотели сообщить мне какую-то важную новость.
И тут я почему-то подумала, что Лутфи немного привирает. Похоже, она уже знала, что это за новость. Но я не стала её пытать. В конце концов, у всех есть право на тайну.
***
Войдя в спортзал, я решила, что сегодня у меня будет кардиотренировка. Для начала немного побегаю, это полезно. Общеукрепляющие – всегда хорошо.Встав на дорожку, я задала скорость, время, и выбрала на экране приятный амстердамский пейзаж с мостами через каналы, по которому я и буду сегодня бегать. Вставила наушники-капельки, включила бодрую музыку. Это всего лишь одна из подборок, которую мне предложила нейросеть. Постараюсь бежать непрерывно в течение 15 минут. Посмотрим, как пойдёт дело. Наслаждаясь нагрузкой на все мышцы и прекрасными мелодиями, которые для меня подобрала нейронка, я прикрыла глаза, и внезапно ощутила чьи-то горячие руки у себя на талии. От неожиданности я споткнулась и грохнулась на беговую дорожку. Ударилась правым боком, разбила локоть до крови, и, прокатившись пузом по ленте, неизящно упала на пол. Зашипела от боли, и в этот момент меня поставили на ноги.