– Тебя принёс на руках молодой мужчина с рыжими волосами. Он предупредил меня, что тебе нужно выспаться. Виолетта начала с ним заигрывать, но он на неё так рявкнул, что она чуть не описалась от страха. Потом он сказал ей, чтобы она не лезла не в своё дело. Уложил тебя на постель и попросил, чтобы я присмотрела за тобой. Он сказал, что утром тебе потребуется огуречный рассол. Вот он, держи.
Я с отвращением отпила из протянутой Лутфи керамической кружки. Однако, как ни странно, но через минут пятнадцать-двадцать мне полегчало.
– Он что-то ещё тебе сказал? Может, что-то передал мне? – с явной надеждой в голосе спросила я.
– Нет. Но я так и не смогла понять, как он смог пронести тебя мимо поста охраны, и при этом не нарвался на скандал. Как его вообще сюда пропустили?
Я перевернулась на другой бок, лицом к стене, и застонала:
– Как же мне плохо.
– Тебе нужно принять душ, – ответила Лутфи.
– Я думаю, что мне срочно нужно в туалет. Меня сейчас вырвет.
Я побежала по коридору, с трудом удерживая содержимое желудка внутри. Быстро склонилась над унитазом, и меня стошнило. Волосы окунулись прямо в слив. Меня стошнило ещё раз.
– Потрясающе! Теперь придётся ещё и голову помыть, – сказала я в пустоту.
Подойдя к раковине, я полюбовалась на себя в зеркало. Красавица писаная. Вхдохнула, смыла грязь с волос и побледневшего лица. Прополоскала рот. Потом побрела в комнату, хватаясь за стены, чтобы не упасть в обморок. Голова кружилась настолько сильно, что мне казалось, будто коридор вращается вокруг меня.
Всё же я кое-как добралась до спальни, нашла уже высохшее полотенце, судорожно цапнула шампунь, мыло, ополаскиватель, потащилась в душевую комнату. На пары идти всё равно уже поздно, да и состояние не то. Алкоголь – зло.
Мыться пришлось с открытыми глазами, потому что каждый раз, когда я пыталась закрыть глаза, чтобы их не щипал шампунь, начинала падать. Опершись о стену, я смывала с себя грязь и позор. Вода подо мной почернела. Гадость-то какая.
– О, великий Один, как же мне хреново. И Алексей увидел меня в подобном состоянии… Лучше бы я сдохла.
Намотала полотенце на волосы наподобие тюрбана, вернулась в комнату. Лутфи уже ушла в универ, но оставила записку. Подняв с одеяла сложенный вчетверо лист бумаги, я увидела слова, выведенные её каллиграфическим почерком:
«Рассол стоит на подоконнике. Вскоре тебе должно стать легче. Но берегись мести Виолетты. Лучше бы тебе тоже куда-то уйти на время, не знаю, куда. Может быть, к тому мужчине? Виолетта сейчас очень злая. Я видела её в коридоре, когда уходила на пары, она ругалась матом. У меня даже уши завяли».
Куда же я пойду в таком состоянии? Лучше умереть, чем выйти после такого позора. Я снова повалилась на кровать, потом потянулась к тумбочке, обнаружив там стакан воды и таблетку пенталгина. У меня жуткая мигрень. Застонав, я ещё раз заставила себя встать, подошла к подоконнику и допила рассол. В голову настойчиво лезла навязчивая песенка про огуречный лосьон.
Ощутив на лице что-то мокрое, я мгновенно вышла из режима гибернации и осоловело посмотрела на Виолетту. Та держала в руке бутылку с водой, которой только что плеснула в меня.
– Чёрт побери, ты совсем долбанулась?! – заорала я. – Какого…
– Что за мужик вчера принёс твою бездыханную тушу? – перебила меня она.
– Тебя это как вообще касается? – огрызнулась я.
– Где ты нашла такого мужчину? Почему он достался именно тебе – жалкой мыши, которая постоянно ноет и пускает нюни? – не унималась Виолетта. Я с досадой осознала, что голова опять начинает ныть.
– Так получилось. Наверное, потому, что у меня манеры не как у гопника из подворотни.
Моей целью было как можно скорее отделаться от Ви, потому что мне стало так плохо, как никогда. Однако зараза прицепилась ко мне и не хотела отлипать. В довершение всего, она наклонилась надо мной, схватила за плечи и начала трясти.
– Тварь, как ты могла отхватить себе такого мужика?!
– Как-кого-о т-аа-к-кого? – спросила я, клацая зубами.
Ви наотмашь врезала мне по щеке, и эта боль стала последней каплей.
Меня стошнило прямо на неё. Я услышала такой визг, какого не слышала никогда в своей жизни.