– Ах ты, $%^&*# тварь! Фу, чёрт, как же это мерзко!
Она произнесла несколько нелитературных слов подряд, объясняя, что и как она делала с моей матерью при помощи каких-то гадких предметов.
Вся в злых слезах, Виолетта умчалась из комнаты прочь. Я только порадовалась, что наконец-то отделалась от неё, вытерла губы и снова провалилась в сон. Меня больше никто не трогал.
***
Прошёл целый месяц. Он тянулся так долго и нудно, что меня постоянно охватывало уныние. Мы с Алексеем больше не виделись. Я всё так же ходила в спортзал, но ни разу за всё это время его не встретила. Где же мой возлюбленный? Я только вздыхала и продолжала надеяться на встречу, но, в то же время, чувствовала отвращение к тому факту, что вокруг него увиваются сотни женщин, и каждой он стремится уделить своё бесценное внимание. Почему он такой непостоянный?
– АААААА, я проспалааааааа!
Утро началось как обычно. Побежав в душ, я споткнулась, и чуть не грянулась о белую плитку. Судорожно помылась, схватила первую попавшуюся чистую и не мятую одежду, наспех подвела глаза и рысью помчалась на пары. Уже на полдороге, сидя в трамвае, я осознала, что сейчас воскресенье. Мрачно выругавшись, я вышла из трамвая и пошла пешком, чтобы немного сэкономить деньги. Ветер пронизывал меня до костей, в воздухе повисла противная морось, проникающая сквозь ветровку. Волосы, лицо и одежда тут же покрылись мириадами капель.
Когда я подходила к общежитию, я заметила, что неподалёку от входа кто-то прогуливается. Подойдя ближе, я увидела одинокую мужскую фигуру в стильном плаще и джинсах. На голове посетителя был капюшон. Но вблизи я увидела рыжие волосы и бороду. Сердце ухнуло в бездну, пропустив один удар, а потом начало биться о грудную клетку в ритме джиги-дрыги. Зачем он пришёл? Что ему надо от меня? Я одновременно была ужасно рада видеть его, и не хотела с ним общаться после того, что он вытворил с той брюнеткой. Нужно скорее выбирать, пока он не заметил меня. Я решила, что буду гордо молчать, проглотила разочарование, накинув на голову капюшон, уставилась вниз и вошла через стеклянные двери. Показала пропуск охраннику, который даже на него не посмотрел, и пошла дальше по коридору, к лифту.
Чья-то сильная рука схватила меня и грубо потянула назад. Затравленным взглядом я посмотрела на своего обидчика, уже приготовившись получить… и увидела, что это Алексей. В сердце расцвел лепесток надежды.
– Пойдём, нужно поговорить, – отрывисто сказал он.
Я постаралась сделать максимально презрительный взгляд.
– Мне не о чем с тобой разговаривать.
Повернулась, и пошла обратно. Он тут же догнал меня и развернул к себе, схватив за руку. Его ладонь оказалась тёплой и удивительно сильной.
– Я сказал, пойдём, значит, мы пойдём, – вкрадчивым бархатным голосом сказал тигр, но в его словах звенела сталь. – Мне надо поговорить с тобой без свидетелей.
– Я не хочу, – упёрлась я, но он потянул меня за собой. Настойчиво и беспрекословно.
Я лишь закатила глаза, но потом пошла следом.
– Куда ты меня ведёшь? Ты мог бы сказать мне хотя бы это.
– В чайхону.
– Здесь есть чайхона? – изумилась я.
– Есть, – отрывисто сказал Алексей.
Его немногословие немного погуло меня. Он сердится на меня? Кипит от негодования и злости? Устроит мне разнос?
Дойдя до Студенческой, мы свернули налево. Перед глазами предстала синеватая стена, крыльцо, отделанное деревом. На деревянной панели я разглядела вывеску со стилизованной кружкой и лаконичной надписью «Пиала». Алексей положил руку мне на спину и повёл перед собой. Боится, что я убегу? Я чувствовала его прикосновение между лопаток, прямо там, где могли бы расти крылья, и думала, что хочу одного: чтобы его руки держали меня и никогда не отпускали. Несмотря на всё, что он выкинул.
Алексей открыл дверь, за которой зазвенел колокольчик, предупреждая хостес о нашем приходе. Похоже, мы оказались первыми посетителями: чайхона открывалась в 11 часов утра.
Хозяин чайхоны радушно поприветствовал нас, и проводил к столу подле кирпичной стены. Я ощутила, как бежевый диван слегка просел под моим весом. Алексей сел напротив, перед этим повесив мою ветровку и свой плащ на крючок. Он поставил локти на стол и положил подбородок на переплетённые пальцы, долго и молча разглядывая меня. Затем он открыл меню, и столь же долго тянулось это невыносимое безмолвие, пока он выбирал.