– Нам манты, плов, чак-чак и чай с чабрецом, – сказал он подошедшему официанту.
Пока нам не принесли заказ, он смотрел на меня хищными тигриными глазами, не моргая. Мне казалось, что он не дышал, как будто притаившись в засаде.
– Не молчи, пожалуйста, – попросила я с мольбой в голосе.
Но он не отвечал. Сделав длинную паузу, протянул:
– Да вот думаю, какого дьявола ты пошла в бар с этим толстяком.
Я даже задохнулась от возмущения, и теперь просто ловила ртом воздух, пытаясь вдохнуть. Да как он смеет! Особенно после этой интрижки. Алексей, пока я не успела прийти в себя, продолжил:
– Я за тобой ухаживаю, уделяю тебе своё свободное время, которого у меня не так уж и много, а ты, вместо благодарности, шляешься с другими мужиками.
Я хотела было возразить, но он ещё не закончил:
– Ты делаешь это специально. Мне назло. Пытаешься манипулировать мной при помощи других мужчин, но я вижу все твои женские штучки насквозь. Так вот, знай, детка, тебе не удастся заставить меня плясать под твою дудку. Я не позволю тебе играть со мной в игры, мышка.
– Но ты же сам…
– Все мужчины полигамны, нам нужно разнообразие, и ты прекрасно это знаешь. Но ведь я выбрал именно тебя, поэтому теперь ты никуда от меня не сбежишь, – он взял меня за руку, чтобы я не попробовала сбежать, и продолжил есть мой мозг чайной ложечкой.
– Ты ведёшь себя, как второсортная актриса из дурацкого театра. Неужели ты думаешь, что я не догадался, зачем ты потащилась в бар с этим пингвином?
– С пингвином? – удивилась я. – Почему ты так его называешь?
– Да ты сама посмотри на него: толстый, неуклюжий, грациозный, как картошка, несуразный. Где он, а где я.
Его самодовольство витало в воздухе, заполняя собой всю чайхону. Нечем дышать.
– И, – продолжил он. – Я устал от твоих глупых выходок. Ты только моя, а это значит, что у меня на тебя все права. Между нами больше никого не будет.
– А та темноволосая?
– Хм, Милена? Не обращай на неё внимания. Она мне полезна, но, как ты справедливо заметила, она совсем не мой типаж.
Я внезапно разозлилась и ляпнула:
– Ты всегда выбираешь женщин, как породистых кобыл? Чтобы мы все были у тебя как под копирку?
– Ты считаешь, плохо, понимать, чего я хочу? Попробуй для начала разобраться в себе. Ты понимаешь, чего хочешь сама для себя? Я нужен тебе, и я это знаю. И ты это знаешь. И я знаю, что ты это знаешь.
– Так, постой, я немного запуталась… – пробормотала я.
– Конечно же, ты запуталась, моя маленькая мышка, потому что ты боишься. Боишься либо меня, либо своих чувств ко мне.
Наверное, какое-то смутное чувство отразилось на моём лице, когда я начала осознавать его правоту, потому что он сказал:
– Вот видишь, я прав.
Официант принёс заказ и поставил его на стол перед нами. Алексей пододвинул ко мне вилку и нож.
– Ешь.
– Я не голодна, – сказала я, твёрдо решив настоять хотя бы на этом.
– Ешь, я сказал, – его взгляд обволакивал меня, приказывал. – Ты будешь делать всё, что я тебе скажу.
Я покорно взяла вилку и начала ковырять мант. Алексей забрал у меня столовый прибор, ловко подхватил вилкой мант, и засунул кусочек прямо в мой приоткрытый от изумления рот.
– Если я ещё хоть раз увижу тебя с этим пингвином, или с любым другим мужчиной, клянусь, ты пожалеешь об этом. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя кто-нибудь пострадал? Ты должна быть мне верной.
– Я ничего тебе не должна.
– А ну, повтори, что ты сказала, – он наклонился через стол, схватил меня за плечи и несильно встряхнул. – Ты же понимаешь, что ты не права. Извинись.
В его глазах я увидела такую непонятную, но острую печаль, когда он снова сел, что я и в самом деле ощутила себя виноватой.
– Прости, я сказала то, что не должна была говорить. Я сказала что-то не то.
– Ты больше не должна так поступать, поэтому запомни, как следует и как не следует себя вести, – назидательно сказал он. – А теперь ешь.
– Ладно.
Мы в молчании доели всё, что заказал тигр, и официант унёс пустые тарелки. Я встала, начала собираться, думая, что услышала всё, что мы хотели сказать друг другу. Надела ветровку, поправила капюшон толстовки, и сказала: