Когда я шагаю ближе, в тишине снова раздается треск сучка и она резко оборачивается.
— Что ты здесь делаешь? — испугавшись бросает она, заметив меня, поднимающегося к ней.
— Этот вопрос я должен задать тебе. Мои утренние слова до тебя, я так полагаю, не дошли?
— Поправочка - нотации. Я снова почувствовала себя школьницей, которую отчитывает молодой учитель.
Зара усмехается и развязывает халат на талии. Одним движем она скидывает с себя тонкую ткань и бросает к своим ногам. Я разглядываю её полуголое тело в крошечном чёрном белье, еле прикрывающем аккуратную грудь и круглые бедра.
— Как видишь, твои нотации не впечатлили меня, — поясняет она, с довольством следя за тем, как я разглядываю обнаженное тело.
— Надень это обратно и вернись в дом, — сухо отвечаю я на ее провокацию.
Зара не реагирует на мою попытку вразумить, разворачивается и идет к краю пирса.
— Зара!
Она молча разглядывает воду, словно нашептывая ей что-то, и никак не реагирует на меня. Потом рывком отталкивается и изящно, как дельфин ныряет в воду.
Закрываю глаза, признавая на сколько отчаянным и неразумным был ее поступок.
Секунд десять на водоеме оказывается тихо, лишь небольшая рябь от ее прыжка все еще тревожит озеро. Когда я начинаю задумываться о том, чтобы снять с себя рубашку и пойти за ней, Зара выплывает.
Она жадно глотает воздух, проводит вдоль головы руками, что бы избавиться от лишней влаги и широко улыбается. И это не та улыбка, которой она награждала нас с Маркусом. Она другая. Озорная. Настоящая. Искренняя.
— В чем дело, Габриэль?! — окликает она меня, подплывая ближе к пирсу. — Плавать не умеешь?!
Ее голос эхом пролетает вокруг вместе с тихим всплеском воды. Зара громко задорно смеется и отплывает дальше от берега.
Я молча смотрю, как хрупкое тело изящно плавает в озере при лунном свете, среди густого леса.
Никогда не считал себя сентиментальным, но сейчас мне хочется поддаться секундной слабости. Сгибаю уголок губ в улыбке, разглядывая, как она снова и снова размахивает руками, отплывая все дальше.
Спустя десять минут, вдоволь наплававшись, она приплывает обратно. Я поднимаю с деревянного пола ее шелковый халат и иду к лестницам.
Зара медленно выходит из воды и поднимается по ступенькам. Ее лицо сияет как у маленькой девочки, которой подарили весь мир.
Та Зара с холодным высокомерным взглядом куда-то исчезла. Испарилась. Сейчас передо мной та самая девочка, которая зацепила меня еще два года назад. Она настоящая, живая. Такая, какой была раньше. До того, как попала не в те руки.
Как только она замечает, что я слежу за ней, мгновенно напрягается. В эту самую секунду я понимаю, все что она говорила раньше, как себя вела - это роль на публику.
— Не обязательно было меня дожидаться, — медленно двигаясь ко мне, говорит она. Зара проводит руками вдоль волос и выжимает с них воду. Она стекает по ее коже, минуя изгибы. Мои глаза привыкли к темноте и, могу поклясться, что вижу возбужденные соски.
— И оставить тебя тут одну? — говорю я, когда она останавливается передо мной.
— Я бы добралась сама. Мне не впервой.
— Это я уже понял. Надеюсь ты сполна наплавалась, — накидываю я на ее плечи халат, — потому что это последний раз, когда ты покидаешь ночью дом.
Зара бросает на меня сердитый взгляд и снова отворачивается. Молча надевает халат и завязывает узелок на талии.
— Не нужно мне указывать, Габриэль. Ты не в том положении, что бы запрещать мне. Я сама могу за себя постоять. За этот год меня ни разу не поймали.
— Зато я поймал тебя дважды за два дня. Рекорд.
— Может вручить тебе медаль?
Она не дожидается ответа и движется вдоль пирса обратно.
— Почему ты попросила не говорить Маркусу про случившееся? — бросаю я ей в спину.
Зара на секунду останавливается, и снова движется дальше.
— Потому что в конечном итоге всегда страдаю я. Знаю это, потому что так происходит всегда. Каждый раз он…
Зара резко замокает.
— Что он?
— Ничего. После плавания я всегда устаю, поэтому хотелось бы быстрее вернуться домой.
Молча иду за ней, думая над сказанным. Хоть я и знаю столько ее тайн, Зара не доверяет мне. Ей бы пора усомниться в своих доводах против, но я не говорю об этом вслух. Потому что есть один пункт, играющий не в мою пользу - я человек Маркуса.