Чувствую холодный выступ стола за своей спиной и крепкое теплое тело, ближе прижимающее к себе.
Он отрывается от поцелуя так же резко, как набросился. Раскрываю глаза и смотрю на две безумные точки перед собой. В них сейчас можно выделить десятки оттенков.
Габриэль глубоко дышит и секунд пять разглядывает мое, скорее всего розовое лицо с припухшими красными губами. Мгновенно отстраняется и, развернувшись, уходит.
Я медленно и глубоко выдыхаю, будто затаивала дыхание на много много часов. Чувствую как колотится сердце, разрывая грудь на части. Оно хочет вырваться из меня и погнаться за ним. Потребовать все объяснить.
Хотя, не зачем это делать. Все и так понятно. Ясно, как утренний рассвет.
Мне понравилось и я хочу еще.
Габриэль
Я рывком открываю дверь и врываюсь внутрь скрытой полумраком комнаты.
Внутри меня разрастается огромное страшное пламя. Оно возгорается с новой силой, намереваясь испепелить все живое на своем пути. Превратить весь мир в обугленные руины.
Дыхание учащается, грудь вздымается выше пытаясь вдохнуть как можно больше кислорода и выдохнуть огромные клубы пламени.
Медленно подхожу к окну и раскрываю тяжелые портьеры, впуская в комнату больше света. От злости мне хочется перевернуть все вверх дном, но, кроме кровати и шкафа со столом, здесь больше ничего нет.
Я пытаюсь выкинуть из головы тот момент, когда я страстно впился в ее губы и до безумия жадно поцеловал их, прижав к холодному мраморному столу Зару. Касался ее спины, талии, чувствовал тепло ее тела. Дал понять, что чертовски желаю.
Но, как бы я не старался, как бы не желал, они возвращаются ко мне, словно флешбеки из прошлого.
Во мне, словно две личности. Первая недовольна тем, что я нарушил одно из самых важных правил - не покушаться на чужое. Вторая возмущена, что я не довел начатое до конца. Она, будто грозно спрашивает, почему я не наказал чертовку за то, что провоцировала меня, игралась, соблазняла, сама того не понимая. Или понимая…
Мой день не задался с самого утра, когда Маркус распалился гневом из-за звонка Джо. «Толстяк» выдвигал новые требования с добавлением ему процента или отказом в противном случае. Поэтому, после долгих переговоров, я устало схватился за первую попавшуюся бутылку.
Стук каблуков я услышал оттечтливо и подумал о том, что для моей, уже уставшей головы, конечно не хватало только этого.
Я оглянул полуобнаженный вид Зары и заметил на лице довольную ухмылку. Порой мне хочется прикрыть ее тело какой-нибудь тряпкой, хоть носовым платком из своего кармана. И от него был бы толк.
Зара любила играть. Умела одним взглядом зачаровать нужного человека. Подразнить. Она была вынуждена этому учиться, что бы ее не растоптали об землю дорогими ботинками от «Edward Green».
Она дразнила меня так же, как и всех остальных в своем окружении. Бросала кокетливые взгляды, заигрывла, порой флиртовала. Всем своим видом намекала, что имеет большое влияние на человека. А возможно утешалась.
Когда она выхватила из моей руки стакан с выпивкой и преподнесла к своим губам, я застыл. Как истукан. Как гранитный памятник. Зара сделала глоток и, облизнув свои губы, вернула обратно, а я готов был превратиться в карррарский мрамор под нашими ногами, что бы не выдать свою реакцию.
Я напомнил о запрете Маркуса, и Зара злобно взглянула на меня. Она сама не заметила, как в порыве ярости и негодования пересекла, оставшееся между нами расстояние, и вплотную встала передо мной.
Не знаю, как это произошло. Я чувствовал дикое желание заткнуть её. Но не словами. Нет. Совсем по другому. Будто хотел почувствовать хоть долю того, что она назвала утопией.
Я рывком шагнул к ней, грубо прижал к каменному столу и прильнул к теплым губам. В себя я пришел только тогда, когда нагло и со спешкой засовывал язык в её дерзкий рот. Заставил ответить мне, что она охотно, я бы сказал, сделала. Те пять секунд, что мне были уделены, пытался использовать по максимуму. Я жадно целовал ее, касаясь соблазнительных изгибов под своими руками. И я бы еще много чего сделал, будь больше времени и возможностей.
Ни того, ни другого у меня не было.
*****
— Эти два дня дня пролетят незаметно. Вот увидишь, — поясняет Маркус Заре, стоящей ко мне спиной. Темно-коричневый «Rolls-Royce» подъезжает к дому и водитель раскрывает перед ним дверь.
Я разглядываю ее изящный силуэт, еле скрытый под тонкой белой тканью. Слежу за тем, как рука Маркуса, что была на ее спине, двигается к талии и собирается коснуться бедер. Словно грязный хищник, пытающийся сгрызть шею молодой лани, и я пытаюсь выбросить из головы это омерзительное представление.