Раскрываю дверь знакомой комнаты и захожу внутрь. Громко цокая каблуками иду прямо в ванную, откуда доносится шум воды.
Габриэль стоит у широкой серой раковины и с особым усердием моет окровавленные руки под краном, словно пытается содрать с кожи застывшую кровь. Его белоснежная рубашка превратилась в мятую, испачканную кровавыми пятнами, тряпку, и я сдерживаю в себе чувство тошноты.
Габриэль замечает меня в отражении массивного зеркала, но не реагирует. Словно первостепенная цель - избавится от грязи.
— Что ты наделал? — еле выдавливаю я из себя, следя за ним.
— Свою работу, — поясняет он безразличным тоном. — Всегда стараюсь делать это по чистому, но сегодня все было не так.
— Он всего лишь разговаривал со мной. Это не значит что он...
— ...он лапал тебя! — рычит Габриэль и резко останавливается, поняв, что сорвался.
— Я сама ему позволила. Так почему же ты меня не наказал? Почему я стою перед тобой живая, не тронутая?
Габриэль молча поднимает на меня глаза, потом выпрямляется, закрывает кран и тянется к белоснежному полотенцу слева от себя.
— Это смешно! Ты не имеешь права разбираться с каждым, кто посмотрит на меня!
Нет это не смешно… это ужасно грустно. Мы не считаемся жизнями людей, возвышая свою. Мы используем других для достижения собственных целей. Кто же мы?
— Ты знаешь, что я выполняю приказ.
— Да плевать я на него хотела!
— Как на это реагирует он…
— А ты? Как ты на это реагируешь?
Габриэль бросает полотенце на столешницу и молча разглядывает свою дорогую испорченную рубашку. Одним рывком, он быстро стягивает ее с себя, обнажая рельефные плечи и безупречный, крепкий торс, бросает в урну и движется ко мне.
— Была бы ты моей, — грозно рычит он, приблизившись, — то, во первых, не надела бы такое откровенное платье, — окидывает он взглядом мое тело. Внутри меня все просыпается. Даже голос, который звучал грубо, заводит меня. — Во вторых, уж точно не стала бы заигрывать с чужими мужиками.
Я чувствую его парфюм, слившийся с запахом тела. Он пахнет по особенному и я стараюсь держаться, что бы не поддаться влиянию чарующего, манящего в свои цепи, аромата.
— Но я не твоя женщина и имею право носить что пожелаю.
— Тогда в следующий раз не возмущайся, когда я нова вернусь с окровавленными руками.
— Боже мой, Габриэль не надо убивать каждого, кто со мной заговорит! Маркус не стоит этого! Я думала что ты другой…думала ты не…а ты оказался послушной собаченкой.
Меня резко хватают и прижимают к холодному серому мрамору за спиной. Мое тело покрывается мелкой дрожью от холодной стены, в возможно так на меня действует Габриэль.
— Я на службе… — произносит он медленно, — а ты - его женщина. Ты знаешь меня… знаешь мои принципы. Я должен был защищать тебя, и я это сделал.
— Лишив жизни другого.
— Нет. Я просто дал Маркусу понять, что все сделано. Но сделал я это по своему. — Я растерянно смотрю в бездонные глаза, которые не отрываются от меня. — Я не убивал никого, — поясняет Габриэль, — лишь выпустил из него немного крови.
— И это немного?
— Поверь, Зара, это было милосердие с моей стороны. Так что я не собачонка Маркуса, как ты заявила. — Он недовольно морщится и отходит от стены. — Мне казалось, что это и так стало ясно, после всего, что между нами было.
Я чувствую внутри растекающуюся теплоту. Она начинается в области груди и расползается дальше, охватывая каждую частичку тела. Но я пытаюсь отмахнуться от этого чувства, держать планку. Чтобы не давать себе надежду.
Эмоции - враг. Они раскрывают. Обезоруживают. Делают слабой и уязвимой.
Я всегда прячу чувства глубоко в себе. Не даю им управлять с собой. Мои эмоции и чувства та самая струна, за которую может потянуть Маркус, и мне нельзя подаваться. Это всегда кончается плохо, и напоминает мне в какой реальности я живу: одинокой и холодной. В ней нет места сентиментам.
Поднимаю глаза и встречаюсь с голубой бездной, которая, словно захватывает меня в свои чары. Габриэль пытается понять о чем я думаю, но я не дам ему такой возможности. Это была игра, ею и осталась.
— Почему ты с ним? — раздаётся за моей спиной голос Габриэля, когда я разворачиваюсь, чтобы уйти. — Почему не уходишь от него?
— Как будто это так легко, — усмехаюсь я себе под нос.
— О чем, ты? — хмурится Габриэль.
— Я же говорила, ты ничего не знаешь обо мне…