Потерял, но не дар речи, а свободу. Последняя неделя оказалась насыщенней чем весь год, что я провел в Белфасте.
— Это надо прекратить, — резко говорю я. К чему ходить вокруг да около?
Ковыляние прекращается и вилка откладывается в сторону. Зару мои слова не удивляют, значит и она думала об этом, а мне казалось ей безразлично.
— Что же тебя держит? Ты можешь прекратить в любой момент. Например - вчера… ты мог не приходить на озеро.
— Я сказал, что это надо прекратить, а не что я этого хочу.
Зара сдерживает улыбку.
— Мне нравится последняя часть предложения.
— Я уезжаю в город…
Зара задумчиво разглядывает стол. Я не могу определить ее реакцию, но ловлю небольшое разочарование.
— Как мило, — мгновенно меняет она тон, — теперь, ты даже отчитываешься…
— Я сообщаю тебе, как хозяйке вашего дома…
— Это не мой дом! — бросает она, словно не осознавая и, наконец, поднимает на меня глаза.
— Что ты имела в виду вчера, когда сказала, что уйти от Маркуса не так легко?
Я прекрасно все понимаю. Не нужно быть глупцом, чтобы осознать происходящее. Но надо быть хладнокровным, чтобы не реагировать.
— Это не твое дело.
Я хочу заявить ей, что это мое, мать его, дело! Что я тот самый третий участник, из-за которого она поплатится, но возвращается Шейла с кружкой горячего напитка.
— Зара! — окликает она, смотря на ее спину, когда проходит мимо. — Боже, что это? Ты поранилась? На твоей спине ссадины. — Зара растерянно выпрямляется и переглядывается со мной. — Ты снова была на озере?
Тактичность и секретность ей не знакомы. Вспомнив, что я стою перед ними, Шейла округляет глаза и затыкается.
— Ты не притронулась к еде, — перевожу я тему и Зара закатывает глаза.
— Она всегда так ест. Точнее сказать не ест, — ставит наконец чашку перед ней Шейла. — Потому - это не употребление пищи, а перевод продуктов.
— Прекрасно! Меня будут учить уму разуму глава охраны и малявка помощница… — бубнит себе под нос Зара.
— Ну кому-то ведь надо, — поясняет Шейла и откусывает сэндвич. — Габриэль, ты уезжаешь? И когда тебя ждать?
— Не раньше следующей недели, — громко говорю я и Зара резко поднимает голову. Я ловлю в ее глазах замешательство, но не дожидаюсь даже прощания. Принимаю это как знак, молча разворачиваюсь и ухожу.
Зара
Габриэль уехал, даже не попрощавшись. Хотя, мне показалось на секунду, что говоря об отъезде, он ждал реакции. Но получил лишь безразличие.
Конечно я скрыла свою досаду по этому поводу. Мне нельзя было показывать чувства. Поэтому я лишь смотрела из окна, как черный «Aston Martin» Габриэля выехал за территорию и ревом двинулся в сторону Лондона, словно намекая, что зря не попрощалась.
И я осталась одна…
Пустота была не только во мне, я чувствовала ее вокруг. Тишина резко ударила по ушам и мне захотелось заполнить ее. Но чем, я не знала.
Неделя прошла медленнее, чем улитка, обсыпанная солью. За короткое время, что он был рядом, я успела привыкнуть к нему, и поэтому разлука ощущалась сильнее. Каждый день кончался как предыдущий: мучительно и невыносимо.
Вечером, на восьмой день, когда Шейла сообщает мне между делом, что во двор заезжает машина Габриэля, я даже дергаюсь. Моё сердце начинает стучать двое быстрее, заставляя дыхание участиться. Оно подставляет меня. Подтверждает опасения на счет того, что этот ирландец оказывает на меня большое влияние.
Габриэль заходит в дом вместе с Гарри. Они что-то обсуждают. Я вижу его издалека, но не двигаюсь с места. Не потому что гордая и не подойду первой, а потому что застыла как истукан. Мое тело перестало меня слушаться. Оно хочет чувствовать его рядом.
Габриэль поднимает голову и замолкает, не договорив, когда замечает меня в соседней комнате. Сказав что-то еще Гарри, он его отпускает и медленно двигается ко мне. Каждый шаг отдается в сердце. С каждым убавляющимся метром комнаты, увеличивается напряжение в моем теле. Я не удивлюсь, если стала пунцовой.
Боже! Я давно не чувствовала такого смущения.
— Встречаешь меня? — лукавит Габриэль, остановившись в центре. — Приятно.
— Не льсти себе, я лишь подошла к окну, а ты потревожил меня.
— Правда?
— Правда.
Взгляд небесных глаз заинтригованно разглядывает мое тело, и уголок губ Габриэля сгибается в улыбке. Я уже давно горю, поэтому не удивлюсь, если он оценил мой румянец.
— Я могу выйти, если потревожил тебя…
Габриэль приближается. Между нами остаётся несколько шагов, но я все так же вросла в пол.