Мы с ней прекрасно знаем кто мы и с каким вином нас подавать. С дорогим, старым и изысканным. Но в конце всегда остаются ошметки. Чем мы и будем с ней когда-то. Вот только разница между нами в том, что ее все устраивает, а меня нет.
Маркус садится слева от меня и по-хозяйски откидывается на стул. Габриэль подходит к панорамному окну и остается там в ожидании.
— Кристин мне рассказала недавно анекдот про купца и его товар, — начинает Джо, обращаясь к Маркусу. Кристин, как оказалось ее зовут, начинает улыбаться.
Я привыкла к такому виду сборищ. Маркус часто приводит меня, чтобы впечатлить своих напарников, конкурентов или тех, с кем он будет вести бизнес. Он говорит это деловой подход. Чушь собачья. Это понты. Выпендреж. Как красуются девушки между собой, рассказывая о дорогой сумочке или же бриллиантовом колье.
Это люди, пытающиеся соответствовать вкусам и манерам буржуазности. Снобы, иными словами.
Я ровнее усаживаюсь на своем месте и слушаю Джо, что рассказывает странную историю про купца. Боковым зрением замечаю, как Чарли пялится на меня. Он сидит справа, облокотившись о ручку кресла и, задумчиво потирая темно-русую бороду, бросает легкие, ничем не привлекающие взгляды в мою сторону. Он делает это с хирургической тонкостью, хитро, чтобы не было заметно, но я всегда чувствую взгляды мужчин на себе. Я привыкла к этому.
Джо начинает громко смеяться, договорив свою шутку, и Маркус улыбается. Это делаю и я. Просто сижу на отведенном мне месте, терпя взгляд наглого, обожравшегося деньгами папочки, парня, и улыбаюсь никчемной плоской шутке знаменитого криминального мафиози.
Сидящая рядом Кристин, следит за тем, как я ерзаю под пытливым взглядом Чарли и поджимает губы. Ей не нравится то, что он смотрит на меня. Она, либо беспокоится за меня, либо ревнует. Полагаю, второе.
Но это игра.
Всего лишь игра.
Если у нее чувства к нему, то рано или поздно он разобьет их об асфальт где-нибудь в Белгравии или же за мусорными баками. Зависит от того какой она аксессуар: бриллиантовое колье или же сумочка.
Чувствую, как горячая рука Маркуса ложится на мое, обнажившееся под платьем от кутюр, бедро. Он слегка сжимает мою ногу и бросает недовольный взгляд, намекая, что бы я вышла из размышлений и включилась в игру.
Я выпрямляюсь и улыбаюсь словам Джо. Пора приступать за работу.
Час пролетает незаметно для всех, но для меня он движется со скоростью улитки. Вдоволь наговорившись Джо расслабляется и откидывается в широкое кресло. Вот тут оживляется Маркус. Он бросает Габриэлю кивок и тот подходит к столу. Мужчины начинают что-то обсуждать. Я же ловлю момент, извиняюсь и встаю с места, планируя закрыться в уборной.
Прежде чем уйти вниз, встречаюсь с недовольным томным взглядом мужчины, что стоял все это время у окна.
Габриэль
Стою напротив широкого овального стола в дорогом ресторане в центре Лондона. Я как зритель, смотрящий спектакль, в котором участвует Маркус. Криминальный спектакль.
Спокойно слушаю что говорит Джо, громко хлопая грязными ладонями, слежу за тем, как Маркус ему кивает и периодически поглядывает в окно. И еще кое-что.
Уже какое-то время слежу за Чарли, что без устали пялится в сторону Зары. Он нагло пожирает ее глазами, пытается раздеть, не касаясь. Снять последнюю дорогую тряпку, что еле прикрывает ее тело.
К счастью для него Маркус этого не заметил, либо заметил и не говорит ни слова, так как это может помешать его сделке с отцом Чарли. Маркус давно в этих кругах и прекрасно знает, что сделка с Джо принесёт ему большую прибыль. Поэтому Чарли пользуется моментом, зная, что Маркус ничего не сможет ему сделать.
Жизнь в этих кругах такая. Либо ты гнешь, либо гнут тебя. Маркус пытается согнуть. Но пока получается обратное.
Официанты начинают суетиться вокруг стола, раскладывая изысканные дорогие блюда и приборы. Джо, со свойственной ему обжорливостью, набрасывается на запеченную куропатку. Все остальные принимаются за блюда с меньшим энтузиазмом. Зара практически не притрагивается к еде, лишь пару раз пробует мясо, и то, чтобы не выделяться. Я давно заметил, что она нейтральна к еде. Даже дома ее тарелка всегда остается чистой, а блюдо не тронутым.
Маркус достает из кармана кубинскую сигару чтобы закурить. Я ловлю официанта, который пытается подойти к нему.
— Простите, сэр, но здесь нельзя курить, — растеряно поясняет он.