Девятнадцатая глава
Встреча с Татьяной Юрьевной оставляет двойственное впечатление и вновь заставляет меня задуматься и о возможных действиях Антона, и об их последствиях для нас с Дашей и моих родителей. А эти размышления и последующие выводы оптимизма мне не добавляют.
И мое настроение стремительно достигает своей низшей отметки – и сейчас все плохо, и впереди ничего хорошего меня не ждет.
Когда я нахожусь рядом с родителями или с Русланом Георгиевичем, мне намного легче – кажется, что ничего страшного в моей жизни не происходит, и я выдержу любое испытание.
А вот когда я остаюсь одна… Накатывает такое отчаяние и неверие – и в себя, и в благополучное разрешение ситуации. Чувствую себя маленькой букашкой, которая ничего не решает и ничего сама не может сделать. Или маленькой песчинкой, которую бросает из стороны в сторону в огромном житейском море.
Мне нужно вынырнуть из этого состояния.
И я сосредотачиваюсь на настоящем моменте – на здесь и сейчас.
Здесь – это на кухне в доме родителей, прямо сейчас – мы вместе с Дашей будем готовить готовим несложный ужин. Перебираю продукты, чтобы определиться, что же это будет. И решение приходит мгновенно, когда я вижу аппетитные рыбные стейки, – мы запекаем горбушу и делаем легкий греческий салат.
Смешиваю ингредиенты для маринада и закладываю в него рыбу, а потом концентрируюсь на том, чтобы из-под ножа в моих руках выходили ровные кубики овощей. Вжик-вжик-вжик!
Но полностью погрузиться в процесс мне не удается, потому что мне активно помогает Даша. Высунув язычок, она старательно режет детским ножичком игрушечные овощи из набора “Юный повар”.
От души хвалю свою малышку. Мамина помощница! И меня затапливает такой огромной волной сумасшедшей любви и нежности к дочери, что пробивает до слез. И после этого сразу появляется уверенность – я все смогу! У меня все получится!
Всего за несколько минут я успеваю сделать полный круг на своих эмоциональных качелях. Нет, скорее даже не раскачаться на качелях до солнышка, а прокатиться на американских горках – резко упасть вниз, до самого дна, а потом взмыть вверх, до самого неба.
Мне тяжело справляться со своими эмоциями. Я готова это признать.
Все понимаю – прошло всего чуть больше суток после того, как Антон собрал вещи и ушел. Этого слишком мало, чтобы пережить измену и предательство, излечиться от своих чувств к Антону и успокоиться. Слишком мало…
А если добавить к этому еще и мою больную ногу, неожиданный ультиматум свекрови, наш вынужденный переезд. Мое состояние вполне объяснимо.
Но… нужно держать лицо. Ради Даши. Ради себя.
От грустного анализа внутреннего состояния меня отвлекает телефонный звонок.
Руслан Георгиевич.
И вот как так? С одной стороны, я рада его слышать. С другой, если довериться моему предчувствию, ничего хорошего от этого звонка я не жду. А с третьей, меня мучает любопытство – что же там такое было на камерах в кафе, что Елене Николаевне потребовалось удалить запись?
- Да, Руслан Георгиевич… - стараюсь говорить хотя бы чуть бодрее, чем чувствую себя на самом деле.
- Катя, как ты? - поставленный мужской голос обволакивает меня с первых звуков.
- Я сама собиралась Вам позвонить чуть позже. Мы с Дашей переехали к моим родителям, - даю дочери ее любимую детскую книжку с красочными картинками.
- Уехали из-за конфликта с Ларисой Николаевной? Я правильно понимаю? - сразу уточняет Руслан Геннадьевич.
- Можно и так сказать, - и вовремя вспоминаю про диктофон. - Я Вам могу отправить запись нашего с ней разговора. Там, в принципе, все понятно. Не знаю, поможет это нам или нет.
- Я понял, Катя. Хорошо. Жду запись, - Руслан Георгиевич делает небольшую паузу в разговоре, а я настораживаюсь. - И у меня есть новости, Катя. Ничего криминального на видеозаписи из кафе нет. То, что попало в кадр, – это ваш немного эмоциональный разговор с брюнеткой лет тридцати, но все в рамках нормы закона, никаких нарушений. Поэтому теперь у меня возникает только один вопрос – а зачем нужно было удалять эту запись? Что за комбинацию пытаются с нами разыграть? И, главное, кто это делает?
Начинаю чувствовать себя, по меньшей мере, главной героиней какого-то детектива. Ну, хорошо хоть, что не боевика или триллера. Успокоение, конечно, слабенькое, но какое уж есть.