– Вот и славно, Ваша Светлость, – улыбается повитуха. – Как, кстати, решили назвать малыша?
– Дэриэл, – тихо шепчу ей.
– Какое красивое имя. Оно ему очень идет, – говорит женщина, стараясь отвлечь меня другими простыми разговорами.
Боги, вы жестоки и милостивы. Заставили меня пройти босиком по углям, но дали ту, кто поддержит за руку, чтобы не упала на колени. Чужую, малознакомую женщину, которая сейчас подставляет мне плечо вместо мужа, который отвернулся, поверив врагам. Мужа, который отвернулся еще раньше, впустив в нашу постель другую.
– Вам нужно попить и поесть, чтобы восстановить силы, Ваша Светлость, – говорит повитуха, наливая в высокий стакан воду.
– Отставить это обращение! – выливается на порог стража замка.
– Вы чего?! – охает женщина и тут же прикрывает меня простыней. – Тут роженица, которой нужен покой. Не шумите ради блага Ее Светлости.
– Нет тут больше никакой Светлости. Таков приказ нашего лорда. – выдает служивый.
Что это значит? Рид лишил меня статуса? Отказался от меня как от жены?
– Поднимайся и топай за нами. – рявкает стражник так, будто я какая-то жалкая попрошайка или грязная воришка, пробившаяся к воротам замка.
Нет. Даже с ними Рид не позволяет так обращаться своим людям. Накормит и отпустит, или работу даст. Видимо, в его глазах я куда хуже, чем любое живое существо в нашей империи. Осудил, даже не дав шанса на оправдание.
– Вставай, тебе говорят! – сердится стражник, пытается ухватить меня за предплечье и стянуть с постели, но повитуха вовремя возникает у него на пути.
– Ей еще нельзя вставать! – заверяет она.
– Приказы отдаю не я. Я исполняю, – рыпается стражник. – Посторонись!
– Не дам!
– Я встану! – выкрикиваю я, потому что очень боюсь, что эту женщину, ставшую моим единственным другом, могут сослать со двора за неповиновение приказу. Тогда кто позаботиться о Дэриэле?
– Ваша Светлость! – пугается повитуха, но я поднимаюсь на проклятые непослушные ноги, до скипа сжимая челюсти, беру ее сухую руку и смотрю в глаза. Так, как смотрит отчаявшаяся мать. Она прекрасно понимает меня, кратко кивает и отходит с пути.
Шаг отдается дикой болью, но я больше не заплачу.
– Сама идти можешь или донести? – замечает мое состояние страж и брезгливо фыркает.
Видимо, даже в его разъяренном ненавистью к преступнице сердце есть хоть частичка добра.
– Сама, – хриплю я, переступая порог самой страшной комнаты в мире и натыкаюсь еще на двоих служивых в форме. К чему это? Зачем так много?
– Куда вы меня ведете? – зарождаются внутри смутные сомнения. – К Риду?
– А это ты скоро сама узнаешь. Шагай! – гогочут стражи, а внутри все сжимается. Неужели, мой муж уже решил мою судьбу? Меня ждет Скала Отреченных?
Глава 4. Клетка
Я никогда не бывала в коридорах Северного крыла, но как и ожидалось, оно оказалось мрачным и холодным место. Первые этажи еще теплятся жизнью и уютом, потому что там располагаются комнаты стражей, а на самом верху башни находятся одинокие темницы, смердящие отчаянием и страхом.
Они для тех, кто ожидает суда, и видимо, я буду первой за последнее десятилетие ради кого лязгнут их заржавевшие решетки.
Нет, до самого верха мы не доходим. Стражи останавливаются на предпоследнем этаже и отпирают старую, но крепкую деревянную дверь, и толкают меня в помещение похожее на келью в монастыре.
Узкая старая кровать с тонким матрасом, маленький облезлый шкаф, стол со стулом, привинченными в каменному полу, и окно с решеткой. Здесь пахнет сыростью и одиночеством.
– Обживайся, но сильно не привыкай, – нарекает стражник.
– Ага, попробуй надышаться перед смертью, якшавшаяся с Тьмой! – рявкает другой и захлопывает за моей спиной дверь.
Обратись ко мне кто-то таким образом вчера, я бы повесила нос. А сейчас эти слова меня почти не задевают. Они не причиняют никакой боли, потому что сердце мучает тоска по ребенку и ярая обида на Рида.
Оглядываю свою клетку, где слоем лежит пыль. Ноги болят, но я продолжаю стоять, а затем подхожу к единственному крохотному окну.