Глава 2
Максим
Кожаное кресло скрипит под нашим весом, и я откидываюсь назад, наслаждаясь моментом. Мой кабинет — это моя крепость, моя территория власти. Массивный дубовый стол, за которым я принимаю решения на миллионы, панорамные окна с видом на весь город, стеллажи с наградами и дипломами. Здесь я чувствую себя королем мира. И сейчас, с Викторией на коленях, это ощущение усиливается в разы.
Она совсем не похожа на Ксению с ее стеснительностью и невинными глазами. Виктория знает, чего хочет, и не боится это демонстрировать. Ее длинные ногти с идеальным маникюром медленно скользят по моей груди, расстегивая одну пуговицу за другой. Каждое движение продуманно, каждый жест — как искусство соблазнения.
— Ты сегодня особенно напряжен, — шепчет она, наклоняясь ко мне. Ее дыхание горячее, а аромат дорогих духов кружит голову. — Дай мне помочь тебе расслабиться.
Именно этого мне и не хватает дома. Этой уверенности, этого огня. Ксения стала такой осторожной с тех пор, как узнала о беременности. Каждое движение у нее выверенное, каждый шаг как по минному полю. Она боится навредить ребенку, боится лишний раз потревожить меня своими проблемами. По утрам я слышу, как ее тошнит в туалете, но она старается делать это тихо, чтобы не мешать мне. Трогательно, но…
Но мне тридцать лет, и я мужчина. Мне нужны эмоции, адреналин, страсть. А не эта вечная осторожность и нежность.
Телефон на столе начинает вибрировать, и я краем глаза вижу имя на экране: «Ксюша».
Виктория замечает мой взгляд и тут же поворачивает мое лицо к себе обеими руками. Ее пальцы зарываются в мои волосы, ногти слегка царапают кожу головы.
— Не отвлекайся, — шепчет она прямо мне в ухо, и ее голос звучит как приказ, как вызов. — Сейчас есть только ты и я.
Телефон продолжает звонить, но я не двигаюсь. Губы Вики находят мою шею, и по телу проходит волна того самого адреналина, которого мне так не хватает. Вот оно — запретное, рискованное, то, что заставляет кровь бежать быстрее.
Звонок прекращается, но через несколько секунд начинается снова.
Ксения. Наверное, едет домой на этой своей маршрутке, хотя я сто раз говорил ей брать такси. Упрямая. Экономит мои деньги, как будто я не могу позволить себе оплатить ей поездки по городу. Но нет, она все еще живет как та студентка из общежития, которой была, когда мы познакомились.
Какой же она была милой тогда. Наивной официанточкой в черном платьице, которая краснела от каждого моего взгляда. Помню, как она стояла у моего столика, нервно теребя блокнот для заказов, когда я первый раз заговорил с ней не о еде.
— Как дела? — спросил я тогда просто так, от нечего делать.
— Хорошо, спасибо, — пролепетала она, покраснев до корней волос. — А у вас?
Такая простая, такая искренняя. В мире, где все женщины играют какие-то роли, носят маски, она была как глоток свежего воздуха. Настоящая.
Может, поэтому я и начал за ней ухаживать. Не потому что сразу влюбился, нет, скорее из любопытства. Мне было интересно, что это за девочка такая скромная, что может краснеть от простого «спасибо». В моем окружении таких не водилось.
А потом… Потом я втянулся. Ее благодарность за каждый подарок, ее восхищение местами, куда я ее водил, ее неподдельная радость от моего внимания. Она смотрела на меня как на героя, как на принца из сказки. И мне это нравилось.
Телефон звонит третий раз.
— Черт, — выдыхаю я, но Вика не дает мне пошевелиться.
— Забудь, — ее голос становится требовательнее. — Сколько можно думать о домашних делах? Ты же сказал, что она едет с университета. Доедет как-нибудь.
Я знаю, что должен ответить. Ксения же беременна, ей нужна поддержка. Но…
Но Виктория права. Ксюша взрослая девушка, доберется домой. А я имею право на личное время, на то, чтобы расслабиться после тяжелого дня. Я же не раб своих обязательств.
Тянусь к телефону, отключаю звук и переворачиваю экраном вниз. Все. Больше никаких помех.
— Вот и правильно, — довольно мурлычет Виктория, и ее руки снова принимаются за пуговицы моей рубашки.
В конце концов, что такого? Я мужчина, у мне нужны эмоции, мне нужна страсть. А Ксения стала какой-то хрупкой, нервной. Врач сказал, что близость не противопоказана, но она все равно боится. А я что, должен страдать?
Беременность стала неожиданностью, не спорю. Мы встречались всего семь месяцев, когда она пришла ко мне с этими двумя полосками на тесте. Стояла в дверях моей квартиры, бледная, со слезами на глазах.
— Максим, я беременна, — сказала она тогда, и голос ее дрожал.