Звонок застал меня врасплох. Это был Сергей. Прораб, который уже не первый раз занимался моей затопленной квартирой. Его голос звучал бодро — и я сразу поняла, что новости у него будут хорошие:
— Анна Викторовна? Ремонт закончен. Можно принимать работу. Сегодня как раз я в вашем районе, можем встретиться, я вам ключи отдам и все покажу. Где вы? Я подъеду.
Сердце екнуло: с одной стороны, я была рада, что можно перестать вести кочевую цыганскую жизнь, с другой… Меня почему-то кольнула непонятная грусть.
Возвращаться домой сейчас звучало не так радостно. Это значило конец этому странному промежуточному времени влюбленности с нашими завтракам на кухне, тихим вечерам, которые мы проводили вдвоем… Впереди меня ждали одинокие четыре стены и школа.
— Конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я недалеко от “Шоколадницы” у десятой школы. Знаете, где это?
— Я буду через пару минут, как раз неподалеку!
После разговора я посмотрела на телефон. Артем не звонил, поэтому я быстро набрала ему смс: «Задерживаюсь. Вечером все расскажу». Отправила и убрала телефон в сумку.
В этот момент я увидела машину Сергея, выруливающую из-за угла. Сергей был приятным мужчиной лет сорока, спокойным и внимательным. Он проживал в нашем доме, поэтому часто помогал мне с ремонтом, когда соседка даже чуть-чуть топила мою квартиру. Ничего удивительного, что я доверилась ему и в этот раз. Он заказал нам обоим кофе, разложил на столе акты приемки, фотографии «до» и «после», терпеливо объяснив каждую деталь.
Я благодарно кивала, задавала вопросы, но мыслями была далеко, смотрела в окно на спешащих людей и думала об Артеме. О том, как сказать ему, что мне пора уезжать. Что наша хрупкая идиллия в его квартире подошла к концу.
— Все в порядке, Анна Викторовна? — перебил мои мысли Сергей. — Вы как будто не здесь.
Я смущенно улыбнулась:
— Простите, просто много всего навалилось. Спасибо вам огромное, вы меня очень выручили.
Мы еще немного поговорили, он пообещал привезти гарантийные документы на следующий день. Расплатившись (он настаивал, что это он угощает, как извинение за все неудобства), мы вышли из кафе. На прощание он пожал мне руку, а я еще раз искренне поблагодарила его. Я была так поглощена своими мыслями, что даже не заметила знакомую серую машину, припаркованную в тени через дорогу.
Только когда я отошла от кафе на пару десятков метров, резкий звук клаксона заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела Артема. Он сидел за рулем, лицо было скрыто тенью, но напряжение в его позе читалось даже на расстоянии. Сердце ухнуло. Почему он здесь, неужели что-то случилось?
Я быстро подошла к машине и открыла дверь со стороны пассажирского сидения:
— Артем? Что случилось? Я же написала…
— Садись, — сказал он тихо, но так холодно и отстраненно, что спорить не захотелось. Его нежный голос, которым он обычно шептал мне на кухне что-то приятное, сейчас был совсем другим. Стоило мне только закрыть дверь, как машина резко тронулась с места.
Он молчал первые несколько минут, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Воздух в салоне был густым и невыносимым, хотя я все еще не понимала, что происходит.
— Артем, объясни наконец, что случилось. Зачем ты приехал?
— Кто это был? — спросил он, не глядя на меня. Это не было похоже на наши обычные совместные поездки после работы — между нами звенело настоящее напряжение.
— Кто?.. А, Сергей? Это прораб, который делал ремонт. Я хотела вечером рассказать… Он просто передал ключи, показал документы…
— И для этого нужно было уединяться в кафе? Улыбаться ему так? — его голос сорвался, в нем прозвучала сдавленная боль и… злость?
Я отмахнулась от этой мысли сразу, как только она возникла у меня в голове. Артем не может злиться на меня из-за пустяков.
— Артем, мы просто обсудили его работу! Я улыбаюсь людям, когда разговариваю, это нормально!
— Сначала ты говоришь, что у тебя «педсовет», потом ты якобы задерживаешься на нем. Приехал к школе — тебя нет. Поехал по твоему маршруту — и вдруг вижу, как ты выходишь из кафе с незнакомым мужчиной и мило ему улыбаешься.
В его голосе и резких движениях читалась тревога, может, даже паника... И это странным образом растрогало меня, пробив броню раздражения. Он ревновал меня, потому что любит, а не потому, что не доверяет!
— Эй, ты же знаешь, что пятьдесят процентов на планете это мужчины? — спросила я мягко.