Дверной звонок прозвучал средь бела дня в субботу. Я, в растянутом домашнем свитере и спортивных штанах, неспешно подошла к двери, даже не думая, что там мог стоять Артем. Чтоб он пришел днем и в выходной? Такого еще не разу не было.
В глазке мелькнуло знакомое лицо. Лера выглядела как всегда безупречно: аккуратная укладка, макияж, продуманная до мелочей одежда. Такая, какой она выходила из дома каждый день — уверенная, красивая, собранная. Но было в ее взгляде было что-то тревожное, будто она пришла не в гости, а за чем-то важным.
Сердце рухнуло в пятки, по спине пробежал ледяной пот. Она знает. Мысль ударила обезоруживающе, я потянулась к дверной ручке, но все никак не могла найти в себе силы ее открыть. Сейчас начнется скандал, крики, упреки… Мне придется смотреть в глаза подруге, с которой я поступила самым подлым образом.
Я сглотнула ком в горле и дрожащей рукой все-таки открыла дверь.
— Лер? Что случилось?
Она, не дожидаясь приглашения, буквально ворвалась в прихожую, пропахшая улицей и холодом, прошла в гостиную и рухнула на мой диван, обхватив голову руками:
— Он меня убьет… Или я сама… Не знаю, Ань, не знаю…
— Кто? Что? — я села рядом и осторожно положила руку Лере на спину. Сейчас вид ее был настолько испуганным и искренне несчастным, что чувство вины во мне взмыло до небес, готовое вот-вот рухнуть обратно и раздавить меня. Но одновременно комок нервов, связавшийся внутри от страха, начал потихоньку распутываться.
Она не знает про нас. С ней случилось что-то другое!
— Беременна, — выдохнула она, поднимая на меня полный отчаяния и слез взгляд. — Я беременна, Ань! И ребенок не от Артема…
Мой мир не остановился. Он скорее резко качнулся, все предметы в комнате на мгновение потеряли четкие очертания. Я слышала ее слова, но мой мозг отказывался складывать их в логически понятную картину.
— Что? — только и смогла выдавить я. – От кого?
— От… Того, с которым в Дубай ездила, — Лера всхлипнула, вытирая лицо рукавом. — У него свой бизнес. И он… Один из тех, кто спонсирует Артема. Вкладывается в его стартап.
Я сидела буквально с открытым ртом и не могла поверить в те слова, что долетали до моих ушей. Какая беременность, какой спонсор, о чем она вообще говорит?!
— Лера, ты в своем уме? — даже мой голос для меня самой звучал сейчас чужим.
— А ты думаешь, откуда у Артема деньги на сервера, на оборудование, на все это? — она посмотрела на меня с каким-то болезненным вызовом. — От инвесторов, которых нашел Артем? Ха! Их нет! Все сделала я. Я их нашла, я вывела их на стартап Артема, уговорила его все поменять под их требования. Я скрепляю их отношения.
От слов подруги меня начало мутить.
— Ты хочешь мне сказать… Что ты продаешь себя за инвестиции для мужа? Это же какой-то бред!
— Не продаю! — громко и четко произнесла она, но тут же сникла. — Ну, не совсем… Мне с ним и хорошо тоже. Он дарит подарки, возит отдыхать. А Артему… Артему просто нужны деньги. Ни для кого это не секрет, Ань. Артем все знает. Более того, он… Поощряет. Прямо не говорит, конечно, но когда я рассказала, что могу увеличить вложения, если… Артем просто кивнул. Сказал: “Делай как считаешь нужным”. Его волнует только его код. А я… Я устала быть нищей. Хочу красивую жизнь. И я получаю такую возможность, не разводясь.
У меня в голове творился хаос. Вещи, которые рассказывала Лера, были чудовищными. Расчетливый, холодный Артем, использующий жену как приманку для инвестора. И Лера, согласная на эту роль ради денег и “красивой жизни”. В это просто невозможно было поверить, если заглянуть в его усталые глаза, если услышать его тихий голос, чувствовать дрожь в его руках, когда он прикасается ко мне.
— Не верю, — вырвалось у меня тихо, но твердо. — Артем не такой. Он не может быть таким циничным. Ты его просто… Не понимаешь. Или ненавидишь за то, что он не соответствует твоим ожиданиям. Но определенно точно, его “согласие” тебе просто кажется, потому что самой так будет проще.
Лера смотрела на меня несколько секунд, а потом… Рассмеялась коротко, истерично, пронзительно горько.
— Боже, какая же ты глупая, Анечка. Наивная, как школьница. Ты думаешь, я не знаю? — ее взгляд стал острым, пронизывающим. — Я же не слепая. Я видела, как вы на кухне друг на друга смотрите. Как ты краснеешь, когда он входит. А он… Представляешь, он стал ко мне злее или холоднее, как он бедный мечется по квартире, пока ты тут страдаешь? Ань, он просто живет дальше. И делает то, что ему выгодно.
Руки стали холодными, как будто я оказалась на улице без перчаток. Неужели… Она действительно все знала? Знала и просто молчала, позволяя этому происходить между нами?