— Официант… — я тихо позвала мужчину в форме.
— Аня, — Артем даже не посмотрел на меня. — Не перебивай, пожалуйста. Ты же видишь, что мы обсуждаем важные вещи.
Сказано было тихо и вежливо, но я сразу убрала руку и опустила взгляд. Словно меня поймали на чем-то постыдном, отчитали, как маленькую девочку.
На секунду за нашим столиком повисла пауза.
— Артем, — неожиданно вклинился Василий тем же спокойным, низким голосом. — Мне кажется, если такая прекрасная леди что-то хочет, то это куда важнее работы.
Он приподнял руку — и через несколько секунд, как по волшебству, к нам подошел краснощекий официант.
— Принесите светлого пива… И… — я задумалась, чего хочу еще, как Артем вдруг повернулся ко мне.
— Пиво? — переспросил он, нахмурившись. — Зачем тебе пиво? Принесите ей лучше свежевыжатый апельсиновый сок.
Василий приподнял бровь. Его взгляд скользнул с моего покрасневшего лица на напряженный профиль Артема. В нем не было неодобрения или чего-то такого — скорее внимательное наблюдение, от которого становилось не по себе. Словно он только что увидел нечто важное и сделал про себя соответствующие выводы.
Артем продолжал говорить, но его речь стала чуть более резкой, а фразы — короткими. Я чувствовала, как он внутренне закрывался, хотя внешне все еще держал себя в руках. Я оказалась лишней в этом коротком, молчаливом напряжении между ними.
Через какое-то время Василий поднялся со своего места:
— К сожалению, мне пора. Удачного вечера, — он еще раз кивнул мне. — Было очень приятно познакомиться, Аня.
Как только его фигура скрылась за дверьми ресторана, Артем откинулся на спинку стула и выдохнул. Вся подобострастная маска сползла с его лица, сменившись гримасой раздражения и… Зависти? Злой, едкой, желчной зависти.
— Ну как тебе наш меценат? Судя по всему, понравился? — прошипел он, глядя в ту сторону, куда ушел Василий. — Сидит, король, пьет коньяк за пятьдесят тысяч за бокал. Считает, что купил меня. А сам пустышка. Без моего кода его инвестиции — пыль. Запомни, Аня — деньги не добавляют человеку ума.
Он говорил быстро, в его словах было столько яда, что меня замутило еще сильнее прежнего. Это был совсем не мой нежный и тихий Артем. Это был кто-то другой. Какой-то обиженный и злобный человек, который сейчас плевался желчью на мужчину, вложившего в его проект деньги.
— Тогда зачем ты перед ним тут раскланялся?
Он резко и зло посмотрел на меня:
— Это не раскланялся. Что ты, учительница, можешь понимать в бизнесе? Без его денег я ноль. С его деньгами — я гений, который скоро его самого в подметки забьет. Он это знает и боится. Поэтому и сидел тут и вынюхивал все. Думаешь, я не видел, как он на тебя смотрел? Ревнует, старый козел, что не одному ему такие женщины достаются.
От его слов, от этого внезапного перевоплощения и тяжелого запаха еды у меня закружилась голова. Тошнота, которую я едва сдерживала, подкатила с новой силой. Я вскочила, прикрыв рот рукой.
— Мне надо отойти...
Я почти бежала между столиками, едва находя дорогу. В прохладной, выложенной мрамором тишине женской комнаты меня наконец вырвало. Я стояла, опершись о раковину. В голове стучало: стресс, просто стресс, отвратительный вечер, отвратительный он…
Но где-то в глубине сознания щелкнул тумблер. Я выпрямилась и посмотрела на свое бледное отражение в зеркале. Месячные. Когда они были в последний раз?
Мысли понеслись вихрем. Тот вечер на кухне после отключения света. Неделя молчания, а потом… На моем столе. И каждый раз без защиты.
Я медленно вышла из туалета. Ноги были ватными, в кармане платья лежал телефон. Я зашла в поисковик, дрожащими пальцами набрала адрес круглосуточной аптеки недалеко от дома.
Вернувшись к столику, я увидела, что Артем уже расплатился.
— Что с тобой? — спросил он без тени интереса. — Объелась?
— Да, — солгала я, хватая сумочку. — Мне нужно домой. Срочно.
Он не стал спорить. В машине мы ехали молча, он что-то бубнил про Василия и про то, как скоро «покажет всем». Я не слушала его.
Он довез меня до дома и даже не заглушил двигатель.
— Завтра позвоню, — бросил он в окно.
Я кивнула и вышла, сразу отправляясь в аптеку. Все мои мысли были только об одном. И далеко не об Артеме, который уехал, даже не поцеловав меня на прощание.