— Что?
— Я сказал, я хочу быть отцом, — повторил Артем четко. — Всегда хотел быть отцом. Не могу поверить, что матерью моего ребенка станешь именно ты.
Он встал и сделал несколько шагов по кухне, взгляд тем временем изучал стены, как будто он мысленно расставлял здесь мебель и планировал наше совместное будущее.
— С Лерой у нас никогда не было настоящей семьи, ты же знаешь, — Артем встал передо мной, заглядывая в глаза. — Ты же сама все видела! Пустая формальность. А здесь с тобой — все настоящее. Ребенок. Ты. Это шанс начать все с чистого листа.
— Артем, — голос мой звучал глухо. — У тебя есть жена.
— Просто печать в паспорте, — отмахнулся он от моих слов, как от назойливой мухи. — Технический момент. Я и так собирался все менять, просто теперь есть веский повод поторопиться.
Артем смотрел на меня с мягкостью и… Собственнической нежностью.
— Ты не можешь лишить меня права быть отцом, Аня.
— Я и не лишаю, — прошептала я. — Я боюсь, что ты используешь это право, чтобы привязать меня к себе, а не для того, чтобы быть рядом со мной.
— Какая привязка, Аня? Я же люблю тебя, — его голос стал низким и убедительным. — Мы семья. Настоящая. Не какая-то фиктивная бутафория.
Неужели все вот так просто? Ребенок расставил все точки над “и”?
— Я все улажу. С работой сейчас как раз все на подъеме. Деньги будут. Поддержка будет. Ты не останешься одна. Главное — не делай ничего сгоряча.
— А если я не хочу, чтобы ты «улаживал» мою жизнь? Если я хочу сделать все сама?
Вся его нежность тут же сменилась на снисходительную жалость:
— Ты просто напугана, это естественно. Но, поверь, потом ты сама увидишь, что я прав. Я просто не дам тебе совершить ошибок.
Артем улыбнулся той самой улыбкой, от которой раньше таяло сердце, и обнял меня. Сейчас же у меня от его слов и поведения по спине пробежал холодок. В этих объятьях читалось не «мы будем вместе», а «ты теперь моя».
Прошло несколько дней. Артем не появлялся — и это оказалось неожиданно кстати. Не потому, что я не хотела его видеть, а потому что у меня появилось время прийти в себя. Привыкнуть к мысли, что теперь все иначе.
Иногда я ловила себя на том, что ему, наверное, сейчас правда тяжело. Возвращение Леры, разговоры, которые нельзя откладывать, решения, от которых уже не уйдешь. Теперь все стало куда жестче, чем раньше, и я понимала — он просто занят этим узлом, который сам же и завязал.
От этих размышлений становилось чуть спокойнее. Как будто он где-то там, недалеко, разбирается со своей жизнью, со своим браком и своими страхами, а не исчез потому, что ему стало все равно.
К тому же, впереди у меня маячила выставка — выезд с классами, редкое событие, которое выбивалось из привычного школьного распорядка. Мне даже нравилось думать о ней заранее: о шуме, о детском восторге, о том, что день будет заполнен до краев и у меня просто не останется времени прокручивать в голове одно и то же по кругу.
Долгожданная выставка наступила неожиданно быстро. И, к моему удивлению, она действительно оказалась интересной — не только на бумаге.
Школьники внимательно слушали куратора, останавливались у стендов, рассматривали экспонаты, перебивали друг друга вопросами и даже спорили между собой, не дожидаясь моих подсказок и напоминаний. Мне почти не приходилось их одергивать или торопить — они были вовлечены и искренне заинтересованы в происходящем.
Я шла рядом, отвечала на вопросы, иногда что-то объясняла, и меня охватывало редкое и приятное ощущение: сегодня все идет как надо. Без напряжения, без внутреннего надлома, без привычного фонового шума в голове.
И именно в этот момент, когда я позволила себе немного расслабиться, я наткнулась взглядом на него.
Среди толпы, между стендами и экранами, он выделялся сразу — не громкостью, не жестами, а своим уверенным спокойствием.
Василий.
Он смотрелся здесь так естественно, будто это пространство изначально принадлежало ему. Наши взгляды на секунду встретились — и я сразу поняла, что он меня заметил.
«Что ему здесь нужно?» — мелькнула у меня глупая мысль. И тут же в голову пришел ответ: конечно же, это его компания, его инвестиции и разработки. Это его мир и он здесь находится в своей стихии. Странно, что я даже не подумала об этом заранее. Я опасливо огляделась… Может ли быть такое, что Артем тоже здесь?
Когда толпа немного рассеялась, он подошел ближе.