Глава 3
Прошло несколько тихих, ровных дней, наполненных заботами о ремонте и бытовыми делами. Мне пообещали «сделать все по красоте» в кратчайшие сроки, чтобы я могла вернуться домой. Но конкретных дат не называли, это настораживало.
А еще я удивлялась, насколько быстро вжилась в ритм жизни Леры и Артема: утром школа, шум, дети. Вечером — чужая квартира, где все пахло Лериным лаком для волос и сладкими духами. Этот запах въелся в подушки, шторы, даже в кухонные полотенца.
Удивительно, но Лера практически не появлялась дома. Если и приходила, то сразу падала на кровать с телефоном в руках или подолгу зависала в ванной. А мы с Артемом все чаще оказывались на кухне. Он — со своим неизменным ноутбуком, я — с тетрадями. Временами между нами стояла только кружка кофе и шелест страниц. Мы почти не разговаривали, но мне нравилась эта тишина.
Да и питались они странно. Лера не готовила, завтракала йогуртом, обедала где-то на работе, а ужинала вином и чипсами. Артем ел бутерброды с колбасой или лапшу быстрого приготовления. Кажется, он был увлечен своей работой намного больше, чем какими-либо другими вещами вокруг. Заметил бы он ядерный гриб в небе или попросту бы задернул шторы, чтобы они не мешали его мыслительному процессу?
В конечном итоге я решила отблагодарить их за гостеприимство простым, но проверенным способом:
— Я ужин приготовлю, — сказала я громко, как только вернулась из ближайшего продуктового магазина, шурша полными пакетами.
Вышедшая мне навстречу Лера радостно хлопнула в ладоши:
— О, вот это сервис! Давай, я к ужину как раз вино открою.
При упоминании алкоголя я нахмурилась, но пошла на кухню, прикидывая, что в каком порядке чистить и нарезать. Морковь, лук, курица, специи — руки знали, что делать, а вот мысли бежали куда угодно, только не к рецепту. К Артему. Не специально, неосознанно. Это было странное, теплое и немного постыдное чувство, словно я делаю что-то аморальное… Хотя смотреть на него вроде законом не запрещено?
За последние дни я успела изучить его повадки почти так же, как у своих учеников. Как он щурится, когда читает что-то мелким шрифтом на экране. Как машинально касается подбородка, если задумывается. Как проводит ладонью по волосам, когда устал.
Он все время был в себе: тихий, собранный, сдержанный. Но в этой сдержанности было что-то мужское, надежное, спокойное. От него не веяло хаосом, как от других мужчин — тех, что громко смеются, много говорят и суетятся. Артем не пытался никому понравиться. И уж тем более — мне. Ему незачем.
Иногда, когда я проверяла тетради, он садился за обеденный стол с ноутбуком, и я чувствовала, как будто в комнате с его присутствием становится теплее. Даже если он молчал. Особенно, если молчал.
Когда он говорил, его голос был низким, ровным, без нажима. Я невольно запоминала этот тембр и его оттенки, как будто завтра на уроке спросят: «Аня, какой у него голос?», а я должна буду ответить точно и без заминок.
Мне нравилось, как он двигается: никакой спешки, каждое движение будто обдумано, уверенно, но без показной силы. Я замечала это слишком часто. И каждый раз говорила себе: «Аня, хватит на него пялиться! Он же муж твоей подруги!».
Получалось, надо сказать, не ахти.
Я вспомнила, как он однажды поправил прядь у моего лица, чтобы я случайно не макнула ее в кофе, пока разгребала домашнее задание учеников. Это длилось секунду, не больше, но с тех пор я почти физически чувствовала, где именно прикасалась его рука.
Глупо. Как же это все глупо!
Он — муж Леры. А я — временный жилец, случайная соседка, явно лишняя тут. Я пришла сюда сама, сама попросилась пожить, а теперь чувствую себя так, словно попала в лабиринт из собственных чувств. И выхода на горизонте что-то не видно.
Я попыталась переключиться: взяла нож, нарезала морковь. Но с каждым взмахом лезвия перед глазами всплывало то, как он выглядит, когда выходит из комнаты: чуть сонный, с взъерошенными волосами, в неизменной серой футболке. Как напрягается линия его плеч, когда он тянется за чашкой. В груди что-то откликалась, но я сама не могла до конца понять, чего хочу. И хочу ли?
В одном я точно уверена — это все неправильно, ничего не будет. Но вместе с этим пониманием росло нечто тихое, упрямое, другое: мне просто хочется быть рядом. Ну хотя бы еще чуть-чуть. Смотреть, слышать, как он дышит, как щелкает клавиатура под его пальцами. У меня же есть еще неделька в запасе?
Я вдохнула глубже, отставила нож и вытерла руки о полотенце.
«Соберись, — сказала я себе. — Ты просто готовишь ужин. Это не повод терять голову».