Макаров сидел за столом спиной ко мне и мял в тарелке картошку.
«Зачем её мять-то?»
На столе стоял стакан с кефиром и творог, тарелка, вилка и ложечка.
«Он что, мысли мои читает? На столе стоит всё, что я хотела съесть. Вот скотина!»
Я подошла к окну и повернулась, глянув на лицо Макарова. От неожиданности вскрикнула. Сплошной синяк, заплывший левый глаз, турунды в носу. Ему сломали нос? Его лицо просто перемесили.
Щелчок чайника меня напугал и я вздрогнула.
Вот почему картошка мятая. Он не может нормально жевать! Кто же это постарался?
Я закрыла рот руками, и первое, что испытала, страх и сочувствие. Мои эмоции и чувства заплясали.
Мне вдруг стало жалко сидящего за столом человека, которого так избили. Потому что даже руки были в синяках и ссадинах. На губе шов. Это я ещё не видела спину и грудь.
Я дёрнулась к нему, но вдруг мой мозг крикнул мне: «Стоять!», и ноги словно приросли к полу.
Я оперлась о подоконник. Это же он, мой муж, Сергей Макаров, доставил мне неимоверно сильную душевную, и почти физическую боль. И мне теперь было всё равно, за что его так уделали.
Вдруг во мне откуда-то изнутри поднялась горячая волна и смыла первые порывы жалости. Сначала мне стало не по себе. Холодок пробежал по спине. Это ненависть? Жажда мести?
Никогда я не замечала за собой такого. Но постепенно сердце успокоилось.
- Не напугал? – еле шевеля разбитыми губами, спросил Макаров, и положил в рот небольшой кусочек размятой картошки. Видно было, что он её не жевал.
- Напугал. Но за тебя не страшно. О тебе теперь есть кому заботиться, Макаров. А я буду заботиться о себе и о сыне, чтобы он не видел этой подлости ни по отношению к себе, ни ко мне, как к жене и матери, - я начала волноваться и моё дыхание сбилось. - Это унижение, которого мы не заслужили! Мы любили тебя… - я задохнулась, - Сашка так отчаянно тебя ждёт! – мой голос стал срываться. Я сжала руками подоконник. – На кого ты сейчас похож!? Офицер, которого неизвестно кто отметелил по пьянке? Кто это был? А если Сашка увидит тебя?
- Не важно, кто это был, Наташ…- Макаров замер и в глазах мелькнула ярость, - И Сашка не увидит… - тише добавил он.
Макаров давно оставил еду и, положив избитые кисти рук на стол, смотрел то мне в глаза, то на мои руки. В его глазах бушевала ярость, негодование, злость, боль. А когда мы заговорили про сына, его они даже резко покраснели, будто от навернувшихся слёз.
Но мне было всё равно, что он испытывает, потому что на меня смотрел подлец и предатель.
- Я тоже соскучился… - сказал он, еле шевеля губами.
- Ты? Соскучился?... Хм... Тебе же так было весело! Что ж тебя Лизонька-то не развлекает? Всё, наигрались? Быстро вы что-то… Неужели оно того стоило, а? - в моей душе росла обида, границ которой я не видела. Макаров сидел, опустив голову. Я не могла двигаться и смотрела на макушку мужа... Как я любила гладить его волосы! А теперь их трогает другая… Мерзко…
Не дождавшись его ответа я продолжила:
- Ты соскучился… - тихо сказала я, и муж поднял на меня глаза, - Этого мало, Макаров. Одна скука сменится другой и тебя опять потянет на Лизу, или на её коллегу по цеху, с которой они неразлучны, или на ту, о которой мы пока не знаем. И что тогда? Всё заново?
- Я понимаю, что сейчас ты не сможешь меня выслушать, но мне важно, чтобы ты знала, что я вас люблю… У меня есть сын и ты моя жена…
- Я не хочу и не могу это слушать! – перебив мужа крикнула я, - Не называй меня женой, слышишь?! Ты врёшь! Ты перестал меня любить!! - уже со злостью кричала я.
- Я подлец, Наташ. Ты можешь называть меня любыми словами. То, что случилось, не стереть и не забыть…
- Любовница молодая, шустрая, скоро и забудешь обо мне и о синяках. Она тебе быстро раны залижет. Но учти, Макаров! – рубила я воздух ладонью, - от меня ты отделаешься, а от сына тебе не отвертеться!
- Я не собираюсь ни от кого отделываться, Наташ. Ни от тебя, ни от сына…
Мой желудок скрутило болью и я согнулась, прижимая руки к животу.
Но, видимо, Макаров воспринял это как реакцию на его слова.
Хорошо. Не надо давать ему повод перевести разговор на другую тему. Надо этот разговор продолжить до конца…
Глава 15
Я продолжала стоять согнувшись. Мой стон был похож на усмешку. Мы молчали.
Макаров подошёл к холодильнику и достал бутылку с минералкой. Налил себе в стакан и медленно пил. Я же пила прямо из бутылки, чувствуя, как вода снимает боль. Желудок начал успокаиваться и дрожь ушла.