Завтра до обеда я опять буду рядом с начальником. Инструктажи и занятия никто не отменял.
Вот так они вились вокруг, как акулы, учуявшие добычу.
На работе Козлов, вечером Романов, а по утрам на работу ходить одной тоже никак не получалось. Коля считал своим долгом идти со мной рядом, как верный паж. Мы жили в соседних подъездах. Его совершенно не смущал тот факт, что из окна на него смотрела жена. Наверное, она много нецензурных слов использовала, думая обо мне.
- Разрешите вас сопровождать к месту службы, - каждое утро слышала я, выходя из подъезда прямо в «объятия» Коли.
- Можно подумать, если я не разрешу – ты исчезнешь, Коль!
- Нет конечно! Как я могу добровольно отказаться от твоего общества?
- К чему тогда эти реверансы?
- Наташ, ты же знаешь, я люблю женщин и никогда не упущу возможности побыть рядом с такой красавицей. Тем более, Макаров-то… в «командировке», - выделил последнее слово собеседник и показал кавычки пальцами.
- Коль, ты думаешь я, только избавившись от одного кобеля, сразу прыгну к другому? Если бы мне нужен был…, ну, ты сам понимаешь, что… я бы не выгоняла Макарова, а простила и продолжала бы с ним жить.
- Не-ет, Наташ, я так не думаю. И я не собираюсь тащить тебя в постель. Ну, если только ты сама меня не позовёшь, или не придёшь ко мне. Что-то мне кажется, что этого не случится.
- Не позову, Коль, - совершенно серьёзно сказала я. - И не приду. Ты совершенно мне не интересен как мужчина. Ты можешь обижаться, пытаться взять меня измором – бесполезно. Ты же понимаешь, что я буду с тобой разговаривать совершенно откровенно и честно, не выбирая выражений и не боясь тебя обидеть или смутить?
- Догадываюсь, красавица.
- И это не заденет твоего самолюбия?
- Смотря до чего ты опустишься в своих разговорах.
- Тогда я рассчитываю тебя разочаровать и пасть на самое дно, только чтобы никого вас не видеть возле себя. Ни Макарова, ни Козлова, ни тебя, Коль.
Вот так мы по утрам уходили с соседом. Он приглашал в кино, в кафе и рестораны, просто погулять или в гости – но я, не снижая градус хамства, разговаривала с ним. Но Коля не сдавался., а я никуда с ним не ходила.
Иногда мне это надоедало, но не помогали ни уговоры, ни ругань. Он неизменно встречал меня у подъезда, а его жена тоскливо смотрела в окно.
О Коле я узнала почти всё. Я даже думала, что он теперь ходит со мной утром только чтобы относительно нормально просто поговорить. Видимо с женой он только молчал. О чём им разговаривать? О его похождениях? Ну а с теми, с кем он спал – было или не до разговоров, или не о чем. Так мне казалось.
На работе я попадала в цепкие лапы Козлова. Он был спокоен. А мне так хотелось с ним поругаться именно на работе. Но поводов он не давал. Всё предусмотрел! Умный, гад.
Из этих мыслей меня вырвал крик Сашки, который бежал со всех ног по тротуару. Было непонятно, то ли он радуется, то ли вот-вот расплачется.
- Мама, мама, я папе звоний. Дима мне всё сдеяй! – эмоции захлёстывали его и он опять проглатывал звуки.
Сын подбежал ко мне и запрыгнул на руки. В куртке и тёплых штанах он был большой и тяжёлый, но я подсадила его на руки, развернулась и пошла сразу домой.
На моём плече начинал всё-таки плакать сын:
- Ма-ам, я хочу-у к па-апе-е, у-у-у-у-у-ы-ы-ы, когда он пйие-еде-ет? А-а-а?
- Расскажешь мне о чём вы говорили с папой?
- Да-а-а… он тоже скуча-а-е-ет!
И рыдания сына усилились.
Романов молча шёл за нами, и нёс сумку с игрушками.
Проходя последний пролёт лестницы перед третьим этажом, я хотела достать ключи из кармана пальто, но Романов оказался впереди. Дверь как-то уж очень быстро оказалась открытой, и мы с Сашкой зашли домой.
В комнате горел свет.
Глава 19
В квартире было пусто. Но чашки на кухонном столе появились ведь не сами?
Макаров был дома? Что он тут забыл?
Романов начал помогать Сашке раздеться, на что мой сын совершенно серьёзно заявил:
- Дима, я папе обещай, что сам всё убер-ру на место! Не мешай мне...
Сын покряхтел, но сам снял куртку, шапку и быстро повесил на крючок. Ботинки мгновенно оказались на месте, а штаны Санька резво отдал Романову и скомандовал, указав на полку:
- Сюда убер-ри…
- Однако… юный командир отряда… ты не промах. - тихо буркнул Романов усмехнувшись и приподняв бровь.
Мне из тёмной кухни было хорошо видно всё, что происходило в коридоре. Я расстегнула пальто и стояла прибитая происходящим. Больше всего меня поразило то, что Макаров так лихо провернул историю с телефоном, что я и опомниться не успела! Раздал сыну указания, и что самое удивительное, сын их беспрекословно выполнял!