Я смотрела на Романова и с такой яростью натягивала на руке галстук, что пальцы начало колоть. Я посмотрела на руку. Пальцы были фиолетового цвета. Анна быстро размотала ткань и принялась медленно поглаживать кисть руки.
И я заплакала, упав ей на плечо. Она обняла меня, а я продолжила выплёскивать из себя колючие слова, будто осколки, которые резали меня изнутри.
- Они ведь даже не спрятались нигде... мимоходом... в гардеробе… Как собаки, где припекло… У него даже презерватив был в руке! Он готовился, представляешь? - посмотрела я в лицо Анне. - Он думал о ней… Зачем он тогда отправил Сашку к няне и меня взял на праздник? Просил меня надеть эти чёртовы серьги, чтобы с кольцом его совпадало…. Говорил про вечер вдвоём… Зачем, Дим? Чтобы вышло погорячее, пощекотать себе? - Я выдернула серьги из ушей и сунула их в руку Диме, а он их убрал в карман брюк.
Анна гладила меня по голове, а Романов стоял как пригвождённый и только кулаки побелели и скулы ходили ходуном.
- А она, Ань, представляешь, она вытерла рот, опустила платье и, улыбаясь, ушла. На ней не было даже белья. То есть может любой подойти, и просто… Мамочки, как же так? Почему? Неужели всё равно с кем?
Я вытаращив глаза смотрела на Анну и на Димку. Я только теперь смогла понять, что произошло. Будто я сама испачкалась в этой дряни. Мне стало нехорошо. Накатила слабость.
- Я не знаю, моя хорошая… - шептала Анна, - не знаю… - укачивала меня женщина, а у неё катились по щекам слёзы.
- Я всё понял, Нат, что произошло, - Дима вытащил из кармана мои серьги, подкинул их в ладони, поймал и опять убрал в карман.- Жаль, что Макарову уже набили рожу, я хотел бы быть первым. И я даже догадываюсь, кто это сделал!
Романов козырнул, и выскочил в подъезд. Он с такой силой шарахнул дверью внизу, что Анна вздрогнула, а я посмотрела ей в глаза.
Глава 5
Мы обе плакали. Каждая о своём. И именно слёзы Анны заставили меня немного успокоиться.
- Ну и слышимость у вас. Поэтому у нас дверь в квартире с шумоизоляцией, - вытирая слёзы, сказала Анна. - Мне вполне достаточно того, что я вижу в окна с трёх сторон и слышу в открытые форточки. Не хватает мне ещё подъезда.
- Аня… Ой, Анна Владимировна…
- Наташ, мы же договаривались, наедине – Аня, Анна, хорошо?
- Да, да… Аня… Тяжело что-то мне…
- Будет тяжело! Ты в пальто! Раздевайся, родная, давай помогу, - уже начав снимать с меня одежду, приговаривала спокойно Анна. Почти четыре часа я просидела в нём. Мои сапожки так и остались в клубе в пакете на вешалке.
Я сняла балетки. Ещё постояла. Что-то никак не могла осмыслить последние слова Димки. А потом меня вдруг пронзил жар, и до меня дошло то, что сказал Романов. Я выпуталась из рук Анны Владимировны и, глядя во все глаза, спросила:
- Макарову набили рожу? Кто? Когда успели? Где, в конце концов?
- Вот - вот, деточка, как хорошие новости всё меняют, а? - усмехнулась Анна. – Наконец-то ты становишься похожа на себя.
Я забрала пальто и кинула его на диван к галстуку. Балетки так и остались стоять.
Меня вдруг замутило.
- Так что произошло, а?
- Что, пожалела уже мужа - то? – сердито спросила Анна.
- Нисколько не жаль, правда! Даже рада! Не важно, за что, главное кто-то зафигачил ему… Сильно? Интересно…
- Нормально. Слава богу не на территории части! Не покалечили, но больно ему точно было. Свернули нос, фингал, попинали хорошенько. Рёбра, вроде, целые, но в синяках весь. От макушки до пяток. Мужу моему уже доложили из госпиталя. Будут решать, что делать. Когда офицеры дерутся – последнее дело… Догадываюсь, но точно не знаю, кто. Димка тебе расскажет.
И мне опять стало не по себе. Неужели Лизоньку отбивал от желающих ей воспользоваться?
- Анна, простите, что всё вывалила на вас… Идите домой, а я… в душ.
- Ну уж нет, дорогая моя, иди в душ, я тебя дождусь. Тебе надо подлечиться. Я пока что-нибудь тебе сварганю. Не против?
- Что вы? Конечно я только за! А как ваши?
- Так сами, Наташ. Взрослые уже, разберутся.
- Тогда вы смотрите, где что…
Я села в ванную, а сил мыться не было. Вместе с водой текли слёзы, и захотелось просто завыть. Во весь голос! Но пришлось выть тихо, в кулак, потому что слышимость такая, что кто-то за стеной испугается, а кто-то ехидно ухмыльнётся и пойдёт радостный спать. Это же не её муж… как лох попался на сладеньком.