Прошла тошнота, вода смыла потёки косметики, а хотелось ещё промыть глаза, уши и мозг, чтобы забыть всё, что я увидела в гардеробе клуба. Эту Лизоньку, что мерзко улыбнулась, ехидненько поздоровалась и, вытерев демонстративно рот, свалила. А как забыть спину мужа, пошатывающуюся от толчков, и руку с кольцом на её голове? Как забыть его слова о том, что ему нечего мне сказать?!
Не получится забыть! Теперь с этим жить и что-то делать. Что? Как? Одни вопросы! Когда они закончатся?
Еле выползла из душа и уловила запах тостов. Сто лет не делала!
Ну, так я и не делала… Блин! Я совсем забыла, что у меня на кухне хозяйничает жена начштаба.
Вот это да!
- Ох… - шагнув на кухню, выдохнула я, - Я совсем про вас забыла, Анна Владимировна, простите…
- Ну, если бы ещё минут десять ты не вышла, я бы на помощь позвала кого-нибудь. Кто тебе милее, патруль, или наряд полиции? – улыбнулась Анна.
- Никто. Просто я устала, и плакала. Слёзы не дают покоя, - облокотилась я на косяк двери и смотрела, как Анна нарезает сыр, бекон, ставит рюмки под коньяк.
- Плач, Наташ, но не долго, а то начнёшь так себя много жалеть, и руки опустятся, а этого нельзя допускать…. Садись, дорогая, что стоишь? У тебя ведь Сашка. Завтра с ним моя старшая доченька побудет. Они в поход его возьмут в лесок. Ты мне вещи тёплые дай для него.
Я села, налила немного в рюмки коньяку и начала нагревать его на ладони. Смотрела на напиток внутри, и сидела как загипнотизированная. Вдруг я поняла, что Анна молчит.
- А?.. Вещи? Да-да, конечно! Они у няни. Сашка их с собой всегда в рюкзачке носит, когда к ней идёт. И игрушки. И в лес он давно просится. Сергей обещал ему, а всё никак не получалось. Зато вот что получалось у него хорошо… - с обидой произнесла я, и опять потекли по щекам слёзы.
- А к вечеру ты должна выглядеть так, чтобы сына не напугать. Скажи, приболела немного, он поймёт.
Анна раскладывала на тосты бекон и сыр и говорила поглядывая на меня:
- Но не вздумай при Сашке плакать. Поняла? Он маленький ещё, испугается. Пятый год всего. Если поймёт, что папа обидел маму – возненавидит отца. А так нельзя. Или подумает, что он сам виноват. Тогда вообще беда будет. Так что держись. Ночью поревёшь.
И тосты отправились в микроволновку.
- А как же садик. Там будут говорить…
- К кому он ходит?
- К Татьяне, из двадцатого дома.
- Не волнуйся, они нормальные девчонки. Никогда лишнего не скажут при детях. Давай, по чуть-чуть…
Звякнули бокалы, и мы немного отпили коньяк. Стало горячо. У меня возникло ощущение, что вкус стал другим. Ещё вечером мы пили такой же коньяк, но он был горьким и жёстким, а теперь казался чем-то горячим и терпким.
Даже микроволновка пикнула по-другому.
Всё выглядело и пахло не так, как вчера. Моя жизнь и я сама изменились.
Глава 6
Разговор с Анной не прошёл даром.
Я начала готовиться к выходу на улицу, как на подиум, пытаясь унять волнение. Только на меня будут смотреть не как на модель и восхищаться, а как на лохушку, которой муж наставил рога на глазах у всей части, на меня будут смотреть сотни глаз, и выплёскивать море яда толпа женщин.
В их мозгу будет только одна мысль: «Как хорошо, что это не я!». Да и мужики-то недалеко ушли. Трепаться будут чуть тише, и подробности рассказывать погорячее.
Сколько уже распалось семей за те четыре года, что мы здесь служим! Кто-то простили и живут дальше. Или не простили. И живут.
Я точно знала, все будут говорить обо мне и Макарове. Иногда на службе с утра до вечера приходится сушать сплетни, сидя за перегородкой огромного зала. Им всегда есть о чём поговорить. И уйти там некуда.
Бабахнуть по ним одним разом, выйдя с высоко поднятой головой! И не тянуть кота… за хвост, как говорит мой папа.
Хоть и не было у меня подруг, в городке почти все знали друг друга. Три небольших воинских части, три детских сада, школа и несколько небольших магазинчиков. Где собираются в выходной день в такую хорошую погоду? Только там, где можно погулять с детьми. Прямо перед нашим домом на огромной детской площадке.
Вот и пойду «в свет». Суббота. Это хорошо. Все поболтают денёк, перетрут, а в понедельник можно спокойно и на плацу постоять. Там нового столько наговорят, что про меня забудут. Если, конечно, ещё что-нибудь не всплывёт.
В самый час пик, после обеденного сна, когда все мамочки с детьми вышли погулять, обсудить вчерашний праздник и случившееся на нём "представление", а на лавочках сидели их мужья и друзья, которые непременно обсуждали подробности интима с Лизонькой и, наверняка драку моего мужа, я решила выйти из дома.