— Сейчас это не важно, — отец качает головой. — Твоя безопасность для меня превыше всего.
— Ты вполне можешь меня защитить, — вскрикиваю.
Обида скручивает желудок. К ней примешивается сомнение и страх. Вдруг папа говорит все это, чтобы напугать меня, и тогда я вернусь к мужу. Только зачем ему это? Волнение копошится внутри. А что, если папа действительно в беде?
— Не уверен. Не так, как твой муж, — глухо отзывается отец. — В любом случае, потерпи немного, — он умоляюще смотрит на меня. — Когда все решится, можешь требовать развод, но сейчас позволь мне хотя бы в твоей безопасности быть уверенным.
— Я к нему не вернусь, — решительно мотаю головой. — Папа, он ненавидит меня.
Чувствую себя загнанной в угол. Почему у меня ощущение. что я уже проиграла эту битву. Отец поджимает губы.
— Милая, ты вернешься к мужу, — вдруг неожиданно строго произносит он. — Хочешь ты того или нет, пока тебе придется быть с ним. И это не обсуждается! Ты уже не ребенок и должна понимать…
— Но я не понимаю, — вскакиваю с места, упираюсь ладонями в стол, нависая над ним.
— О, тебе придется понять, — вдруг за спиной раздается твердый голос с рокочущими нотками в нем. — Для этого будет очень много времени… моя милая женушка.
Глава 11
Колючие мурашки бегут по коже. Я очень надеялась, что не столкнусь с этим человеком хотя бы сегодня. Но нет, моя удача оканчательно оставила меня. Медленно разворачиваюсь и натыкаюсь на грозный взгляд мужа, который не обещает мне ничего хорошего.
Дима стоит, прислонившись плечом к дверному косяку. Его руки сложены на груди, отчего черный пиджак сильнее обтягивает рельефные мышцы.
Сглатываю. Сжимаю губы.
— Как ты мог? — поворачиваюсь к папе. Слезы наконец застилают глаза. — Если бы я знала…
— Так будет лучше, — отец встает, опирается руками о стол. — Милая…
— Ты предал меня, — сиплю.
Одинокая слезинка скатывается по щеке. Быстро вытираю ее, чтобы Дима не заметил моего отчаяния.
— Перестань, — твердый шепот раздается на ухо.
Вздрагивает от того, что по моей пояснице скользит широкая ладонь. Муж обнимает меня за талию, прижимает к себе.
— Я думал, мы уже все решили, — Дима губами касается моей кожи. Мурашки против воли бегут по телу. — Определились, что я глава семьи, добытчик, а ты — любящая жена, которая ждет меня дома и занимается тем, что ей нравится. Например, учится или… не учится, — он с силой сжимает мою талию.
Втягиваю воздух. Смысл сказанного тяжело доходит до уставшего мозга. Но по мере осознания округляю глаза. Поворачиваюсь к Диме, шокированного смотрю на него. Не могу поверить, что он действительно это сказал.
— Ты не можешь так поступить, — произношу на грани слышимости.
— Как? — Дима слегка отстраняется. Удивленно вскидывает брови. — Я не буду никак поступать. Это только твое решение, за которое ты, — он делает ударение на коротком, но таком значимом “ты”, — несешь ответственность. А каждое решение, как известно, влечет последствия.
— Вот только философствовать не надо, — не могу сдержать грубости.
Угроза мужа настолько явная, что меня начинает мутить. Он не может запретить мне учиться, но вот запереть дома, как мы выяснили сегодня, способен. Нога, словно напоминая о себе, отдает легкой болью. Морщусь.
— Милая, — Дима скалится, — здесь твой папа. Постыдилась бы так общаться с мужем при нем.
Раздражение волнами прокатывается по телу. Обида сжимает сердце. Печаль режет глаза. Мне плохо и одиноко. Дура… ну что я за дура, раз думала, что папа меня защитит. Я так надеялась… Перевожу злобный взгляд на отца.
— Была бы мама жива, она бы не позволила тебе отдать меня в руки тирана, — выплевываю.
Вижу, как папа бледнеет, но глаз не отводит. Уверенно смотрит в ответ.
— Это для твоего же блага, — строго выговаривает.
Мотаю головой. Делаю шаг в сторону, но Дима резко притягивает меня обратно.
— Пусти, — шиплю, глядя на него.