— Ты моя жена, — он наклоняется ко мне. — Выйдешь отсюда соответствующе. Владимир Романович, — Дима делает шаг к столу, тащит меня за собой. Протягивает руку папе. Тот с готовностью крепко пожимает ее.
— Береги мою дочь, — жестко произнесите отец.
Дима коротко кивает, после чего разрывает рукопожатие.
— Попрощайся с отцом, — муж слегка подталкивает меня вперед.
Не двигаюсь, отворачиваюсь в сторону.
— Сегодня вы оба меня предали, — резко дергаюсь в сторону, вырываюсь из ненавистных объятий. Направляюсь к двери.
— А наша девочка с характером, — за спиной раздается насмешливый голос мужа. — Не переживайте, с ней все будет хорошо. Она в безопасности.
Вылетаю в коридор. Почти бегом спускаюсь по лестнице. Я настолько устала, что, кажется, усну прямо в машине.
— Куда так спешишь? — Дима нагоняет меня, хватает за локоть. — Что за сцены ты устраиваешь? — грубо тянет к себе.
Снова хочу вывернуться, но понимаю, что это бесполезно. Да и сил уже нет.
— Пожалуйста, — устало вздыхаю. — Отстань от меня. Я очень хочу спать. Давай поедем уже?
Дима всматривается в мое лицо. Молчит, но постепенно на его лице растягивается улыбка, кажущаяся немного жутковатой. Вздрагиваю.
— Поехали, — муж вдруг быстро направляется на выход, тянет меня за собой.
Беспрекословно следую за ним. Не вижу смысла спорить. Мы выходим на улицу, где перед входом в дом стоит Гелендваген мужа. За рулем сидит один из его приспешников — высокий, темноволосый, широкоплечий мужчина в костюме. Дима открывает заднюю дверь, запихивает меня в салон. Забиваю на грубость. Удобнее устраиваюсь на сиденье. Тяжесть этого вечера придавливает к кожаной обивке. Закрываю глаза. Позволяю себе расслабиться. Слезы собираются под веками. Часто моргаю, чтобы не дать им пролиться.
Дима садится рядом. Приказывает водителю трогаться. Не обращаю ни на что внимания. Радует, что я наконец могу расслабиться. Чувство безысходности становится всепоглощающим, рождая внутри пустоту. От нее почему-то становится легче. Теперь мне плевать, что будет дальше. Я выдохлась.
Какое-то время едем в тишине. Размеренный звук двигателя и шуршание колес убаюкивают. Окнчательно смиряюсь, что возращаюсь в дом мужа. Что делать дальше, буду думать завтра.
— Мы приехали, — Дима вырывает меня из полусна.
Кое-как разлепляю глаза. Смотрю через тонированное стекло. Не могу сообразить, где мы. Я не уловила, когда мы остановились перед каким-то двухэтажным зданием. Неоновая вывеска на фасаде слепит своим миганием. Большие окна наглухо закрыты чем-то темным. Странное заведение находится в каких-то дворах. На входе стоит здоровенный амбал.
— Что мы здесь делаем? — спрашиваю хриплым голосом.
— Сейчас все увидишь, — Дима выбирается из машины, огибает ее, открывает дверь с моей стороны. — Выходи, — подает мне руку. Сижу на месте, не двигаюсь. — Стася, я вытащу тебя силой.
Я верю ему, поэтому нехотя выбираюсь наружу. Дима сразу же ведет меня к зданию. Что-то говорит амбалу при входе. Тот кивает, открывает перед нами дверь, пропуская в эпицентр громкой музыки. Муж проходит первым, перехватывает меня за руку, ведет за собой. Мы проходим огромный зал, освещенный прожекторами. Осматриваюсь и замираю. Среди приглушенного неонового света и множества кожаных диванов красивые девушки на подиумах танцуют вокруг пилонов. Кто-то из них еще одет, но большинство уже обнажены до нижнего белья. Шокированно начинаю пятится назад, но Дима крепко сжимает мою ладонь, удерживает на месте. Он наблюдает за моим недоумением, усмехается, наклоняется ближе, и глядя в глаза, спокойно выдает:
— Ты же не думала, что я спущу тебе с рук сегодняшние выходки?
Глава 12
— Ты нормальный?! — вырывается у меня.
Тут же захлопываю рот. Я впервые позволила себе сказать настолько откровенную грубость мужу. На удивление, он лишь смотрит в ответ, приподняв бровь.
Смущенно отвожу взгляд. Смотрю куда угодно, лишь бы не на Диму. Чувствую себя неуютно в великолепии клуба. Все без исключения девушки прекрасны. Невольно отступаю к выходу. На их фоне я выгляжу как невзрачная простушка в спортивном костюме — слишком блеклая и обычная. Встряхиваю головой. Нужно отогнать от себя эти мысли. Сейчас не до самобичевания. Есть задача поважнее — как можно быстрее покинуть это место.