Я должна быть горда за мужа… но нет, вместо этого испытываю дикое желание сбежать домой, чтобы не видеть, как девушки бросают на меня завистливые взгляды. Среди них замечаю и Машеньку. Она не сводит глаз с Димы, хотя ее обнимает другой мужчина. Качаю головой. Ох, Машенька, если бы ты только знала, что с моим мужем тебе ничего не светит. Даже мне, его жене, с ним ничего не светит, хотя и по другой причине — я просто его к себе больше не подпущу.
Горечь опаляет горло. Глаза постепенно смыкаются. Усталость берет свое. Необходимо хотя бы умыться, иначе рискую заснуть прямо на Диме.
— Мне нужно в туалет, — шепчу ему на ухо, понимая, что иначе он меня не отпустит.
Муж несколько мгновений всматривается в мое лицо.
— Только быстро, — наконец разжимает объятия. — Дамская комната в коридоре за нами, — он кивает головой в нужном направлении.
На ватных ногах иду в туалет, где черные стены освещает приглушенный холодный свет. Тихая музыка ласкает слух. Из комнаты ведут три деревянные двери. Видимо, за ними кабинки. Подхожу к угольной раковине, врубаю на полную холодную воду. Подставляю под нее сложенные ковшиком ладони. Чувствую легкое покалывание. Набираю как можно больше воды и плещу ей в лицо. Капли стекают по коже. Но проснуться так и не получается. Яростно открываю бумажные полотенца сбоку. Вытираю влагу. Как могу, тяну время. Не хочется выходить наружу, возвращаться в этот балаган. Радуюсь короткой передышке.
Сбоку раздается звук закрываемой двери. Резко поворачиваюсь. Удивленно округляю глаза. Только этого не хватало.
— Так кто ты такая? — Машенька складывает руки на груди, прислонившись к дверному косяку.
Глава 14
Чуть ли не давлюсь воздухом от замешательства. Отступаю. Упираюсь бедрами в край столешницы.
— Кажется, Дима все предельно ясно сказал, — зеркалю позу девушки напротив. — Я его жена.
— Что-то я о тебе никогда не слышала, — Машенька выпячивает губы, напоминая утку.
Досада наждачкой проходится в груди. Кажется, с каждой минутой мне пытаются сделать все больнее. Этот день решил добить меня окончательно.
— Ну, наверное, это потому, что он не хотел говорить о ком-то важном в его жизни с какой-то подстилкой, — выпаливаю. Моментально становится стыдно за свои слова.
Я не привыкла обижать, и тем более оскорблять людей. Любой конфликт всегда стараюсь сгладить, а не разжечь еще больше. Но сейчас у меня нет сил терпеть какие-либо нападки в мою сторону.
— И это говорит та, которой он изменяет направо и налево, — Машенька отталкивается от дверного косяка, делает шаг в мою сторону.
— Честно говоря, — выпрямляюсь, хочу казаться выше своего и без того немаленького роста. — Не понимаю, зачем ты, — намеренно выделяю фамильярное обращение, хотя от него до дрожи коробит, — мне это говоришь? Чего добиваешься?
— Просто интересно посмотреть на ту, которая умудрилась окольцевать Диму, — Маша подходит ко мне почти вплотную. Смотрит с высоты огроменных шпилек.
Приходится задрать голову, чтобы не уткнуться взглядом девушке в почти оголенную грудь.
— Слушай, если ко мне нет никаких вопросов, я пойду, — пытаюсь обогнуть Марию, но она шагает в сторону, перекрывая мне дорогу. — Что еще? — приподнимаю бровь.
— Не думай, что он будет только твой, — в ее голосе звучит звенящее предупреждение. — Может, за последние пару месяцев он и перестал интересоваться нашими девочками, но это быстро пройдет.
Хочется возразить, что Диме и без здешних танцовщиц есть, кем интересоваться, только какой в этом смысл? Ни я, ни Машенька не будем для него номером один, и мы обе это понимаем. Но видимо, я более гордая, чтобы не бежать к сопернице и не тыкать ее в очевидные вещи. А вот девушка, стоящая рядом, не брезгует никакими способами добиваться своего.
— Я пойду? — с вызовом смотрю ей в глаза. — Иначе нас могут начать искать. Как думаешь, мы будем выглядеть со стороны, если сейчас сюда кто-нибудь войдет?