Глава 17
Солнечный свет бьет прямо в глаза. Ворочаюсь в попытках скрыться от него. Нехотя приоткрываю веки. Щурюсь. Моргаю. Дергаю рукой, чтобы закрыть лицо… и вскрикиваю от боли в плече. Вся верхняя часть тела затекла. Распахиваю глаза, окончательно просыпаясь. Задираю голову, выгибаясь. Снова плюхаюсь на подушку. За ночь меня никто так и не развязал. Шевелю запястьями в надежде ослабить веревку, но она только сильнее впивается в кожу. Дима молодец, постарался от души.
Расслабляюсь, чтобы хоть немного облегчить натяжение в руках. Тихо стону. Вдобавок нестерпимо хочется в туалет. Как же я надеялась, что это день будет лучше предыдущего. Но нет, он уже начинается через одно место. Остается только рассчитывать на то, что муж вспомнит про меня. Мозг прошивает непрошенная мысль: интересно, а где Дима ночевал? Обычно, мы спали вместе, если муж не был на работе… или где-то в другом месте, кто теперь знает. Но сегодня он не пришел.
Тихий стук отвлекает от неудобных раздумий. Вскидываю голову, впериваю взгляд в дверь. Хмурюсь от удивления. Надежда и негодование одновременно вспыхивают в груди.
— Прошу прощения, — в дверном проеме показывается наш дворецкий.
Разочарованной обмякаю. Артур Станиславович, высокий мужчина с седыми кудрявыми волосами, гладко выбритым лицом и мутными голубыми глазами, окидывает меня сочувствующим взглядом, от которого хочется вжаться в матрас еще больше. Стыд опаляет щеки. Как хорошо, что Дима вчера хотя бы догадался накинуть на меня одеяло.
— Дмитрий Александрович просил… освободить вас, — двореций резвым для своего возраста шагом подходит к кровати.
В руках у него блестящие в солнечном свете ножницы. В голове мелькает шальная мысль: “Вот и конец!”. Зажмуриваюсь. Тут же понимаю, насколько глупо себя веду. Распахиваю глаза, а следующую секунду затекшие руки летят вниз. Колючие мурашки раздражающе бегут по коже. На запястьях отпечатались следы от перетяжки. Уже начали проявляться синяки. Прекрасно! Я жертва домашнего насилия. Невесело усмехаюсь. Дурацкая шутка.
— Где мой муж? — растираю руки.
— Уехал устранять вчерашние беспорядки, причиненные вашим необдуманным побегом, и последствия сорванной сделки, — Артур Станиславович замирает на месте, выпрямляется. Он достаточно высокий, поэтому приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.
Задыхаюсь от его слов. Глухая боль отдается в ноге. Негодование сосредотачивается в солнечном сплетении. Хотя чему я удивляюсь? Естественно, он будет на стороне своего хозяина. Как иначе? Только обида все равно колет в груди. Хоть кто-то же должен быть на моей стороне. На ум сразу же приходит Наташа. Нужно ей позвонить, все объяснить, извиниться за причиненное неудобство. Но сил пока нет. Хочется так и оставаться в постели, но нужно встать хотя бы умыться. Только Артур Станиславович не спешит уходить, изучающе смотрит на меня.
— Что-то еще? — вскидываю бровь.
— Дмитрий Владимирович также просил передать, чтобы вы были готовы к шести, — он сцепляет руки перед собой.
— Не поняла, — резко сажусь на кровати, отчего одеяло съезжает вниз. Быстро подхватываю его, натягиваю до самого подбородка, скрывая оголенную грудь. — К чему мне нужно быть готовой? — взвинченные нотки проскальзывают в моем голосе.
Нехорошее предчувствие сдавливает горло. Я думала, что все самое страшное закончилось вместе во вчерашним днем, но нет, похоже, Дима теперь так легко не оставит меня. Не знаю, что он может придумать. Мне страшно только от одной мысли, какие идеи витают в голове мужа. Сдавливаю кулаки. На что бы муж не рассчитывал, я не буду плясать под его дудку.
— Так зачем мне быть готовой к шести? — требовательно смотрю на дворецкого.
— Вы пойдете на праздник, — он разводит руки в стороны. — Сегодня день рождения лучшего друга Дмитрия Владимировича. И раз вы уже засветились перед партнерами, то будете сопровождать его, как и подобает порядочной жене.
— Ну это вряд ли, — усмехаюсь, откидываюсь на спинку кровати.
Силком меня точно никто не потащит, а добровольно я никуда не поеду.
— Дмитрий Владимирович предусмотрел эту ситуацию, — Артур Станиславич недобро сужает глаза. — Он сказал, что если вы откажетесь, то больше не выйдите из дома. Вы готовы отчислиться из института?