Боюсь дышать. Даже не дрожу, когда Дима проделывает все тоже самое со второй ногой. Проводит ладонью вверх по икре. Вот теперь колючие мурашки разбегаются по коже. Я словно каждую минуту жду какого-то подвоха.
Дима ставит мои ноги на пол. Поднимается. Отдергивает брюки. Подает мне руку. Демонстративно игнорирую ее. Встаю. Вдруг муж обхватывает мое запястье, поднимает его на уровень своих глаз, долго смотрит. Удивленно наблюдаю за ним.
— Я и забыл, какая у тебя нежная кожа, — тихо. говорит он — Нужно придумать, как это скрыть.
Секундная надежда, что Дима сожалеет о содеянном, тонет под лавиной осознания — нельзя, чтобы кто-то увидел следы бешенства моего мужа.
Выдергиваю руку, прижимаю ее к груди. Дима смотрит на меня долгим взглядом, после чего разворачивается и молча направляет к туалетному столику в углу комнаты. Отодвигает верхний ящичек, раскрывает шкатулку, где лежат немногочисленные украшения. Достает белый, широкий, украшенный бриллиантами браслет, подаренный им на месяц со дня нашей свадьбы. С силой закрывает ящик, отчего тот жалобно дребезжит. Муж снова подходит ко мне. Обхватывает запястье правой руки. Тянет ее на себя. Сопротивляюсь. Сердце как загнанное начинает биться в груди. Дима прикладывает чуть больше сила, из-за чего мне приходится сдаться. Расслабляю руку. Слышу, как муж удовлетворенно хмыкает. Защелкивает браслет на запястье, затем выпускает меня из капкана своей хватки. Облегченно выдыхаю.
Вдруг Дима хмурится. Снимает с себя часы. Берет мою левую руку и защелкивает их на запястье. Они велики мне, но все-таки скрывают синяки.
Неверяще взираюсь на мужа. Не понимаю, что с ним. Сегодня он такой же, как и предыдущие месяцы нашего брака. Но что-то мне подсказывает, муж себя сдерживает. Кажется, это затишье перед бурей.
— Вот теперь можем идти, — он кивает, словно самому себе. Подставляет мне локоть, чтобы я могла за него зацепиться. Поворачивает ко мне голову, смотрит тяжелым взглядом в глаза. — Не забудь: твоя свобода в моих руках.
Глава 19
Всю дорогу едем молча. Между нами с Димой пропасть из свободного пространства кожаного заднего сиденья. Благо салон Майбаха позволяет не соприкасаться друг с другом. Каждый смотрит в свое окно. Напряженная атмосфера давит на виски. Я уже искусала щеку до крови. Угроза Димы перед выходом по-настоящему напугала меня. Если задуматься, учеба — это последнее, что у меня осталось. Я не могу лишиться и ее. Не верю! Нет, просто не верю, что Дима может запереть меня дома. Но тут же невольно опускаю глаза на запястья. Вздыхаю.
— Почти приехали, — Дима поворачивается ко мне.
Поднимаю голову. Смотрю на мужа. На его лице застыла бесстрастная маска. Такое чувство, что рядом со мной сидит ожившая статуя — холодная, черствая, безэмоциональная.
— Помни все, о чем мы говорили: улыбайся, будь приветливой и веди себя так, как подобает счастливой женушке, — Дима сдавливает челюсти. — И убери с лица вот это жалобно-молящее выражение.
Он указывает на меня подбородком. Задыхаюсь от возмущения. Открываю рот, но тут же захлопываю его. Чтобы я сейчас не ответила, сыграет против меня
— Скотина, — шепчу сквозь стиснутые зубы.
— Ты что-то сказала? — Дима вскидывает бровь.
— Зачем я тебе здесь? — мой голос наполнен злобой.
— В качестве красивого аксессуара, — муж пожимает плечами. — Ты моя молодая жена. Мы уже три месяца как женаты. И теперь ты в курсе своего настоящего положения, а значит, будешь вести себя подобающе. Можно и в свет вывести, — он усмехается.
— Ну и гад же ты, — неверяще мотаю головой.
Неужели Дима действительно относится ко мне, как к вещи? Холодные мурашки пробегают по рукам, оставляя за собой гусиную кожу. Моментально становится холодно. Тело потряхивает. Вот тебе и большая светлая любовь, о которой пишут в книгах. Хотя чего это я?! Моя жизнь словно сказка… про Синюю Бороду.
— Мы на месте, — отзывается водитель, тормозя перед огромным особняком, увешанным ярко-горящими гирляндами.