В вечернем свете желтые лампочки кажутся звездами, светящимися на полотне белых стен. Пока Дима выходит из машины, засматриваюсь на огромный двухэтажный дом. Все окна ярко горят на фоне темнеющего неба. Высокие колонны обрамляют вход. Красная дорожка тянется вдоль неестественно зеленого газона. И люди… они везде: на улице, в особняке, в автомобилях до нас и за нами.
Дима распахивает дверь с моей стороны. Нехотя оборачиваюсь к нему, смотрю на протянутую руку, потом в глаза мужу. Желудок скручивается от нежелания дотрагиваться до человека, который погано относится ко мне. Дима поджимает губы, указывает глазами на свою ладонь. Вздыхаю. Мне все равно никуда не деться. Дотрагиваюсь до горячей кожи. Муж сразу же сжимает мою руку, дергает на себя, заставляя как можно быстрее выбраться из салона. Прижимает к себе, приобнимает за талию.
— Если я что-то делаю, будь добра, реагируй сразу, — раздраженно шепчет на ухо.
Ежусь от его дыхания, щекочущего кожу. Упираюсь ладонями в крепкую грудь, слегка отстраняюсь.
— Если ты будешь так обращаться со мной на людях, — выделяю каждое слово, — то как бы я ни улыбалась, мы никого не проведем, — стреляю глазами в Диму. — Счастье создают двое.
Муж сдвигает брови к переносице. На его лбу образуется глубокая горизонтальная морщина. Внутри проносится легкая паника. Сейчас он снова скажет что-нибудь обидное. Но нет, Дима продолжает молчать, пристально вглядываясь в мое лицо. Спустя пару мгновений он наконец кивает. Облегчение, такое ощутимое и явное, проносится по телу. Расслабляюсь в сильных руках. Надежда ярким огнем вспыхивает в груди. Может быть, вечер пройдет не так плохо, как я жду.
— Пойдем, — Дима аккуратно и даже нежно подталкивает меня к дому.
Закусываю щеку. Ходить на высоких каблуках с поврежденной ногой то еще удовольствие, но я гордо поднимаю голову и вышагиваю самой красивой походкой, на какую только способна. Слышу, как Дима хмыкает, сильнее обнимает меня, сжимает ладонь, поддерживая. Идти становится легче. Не подаю вида, что даже такая мелочная забота теплотой отзывается в израненном за последние сутки сердце. Мысленно даю себе подзатыльник. Нельзя быть настолько наивной! Вокруг столько людей, Дима просто не хочет, чтобы кто-то заметил, как ковыляет его жена.
Просторный светлый холл встречает нас живой музыкой и гулом голосов. Удивляюсь тому, что абсолютно каждый человек, как только видит Диму, норовит подойти поздороваться с ним. Все они улыбаются, удивленно смотрят на меня. Спустя уже пять минут перестаю запоминать имена и лица. Кажется, нескончаемый поток людей никогда не закончится. Но вот мы через огромный зал, уставленный круглыми столами, накрытыми белыми скатертями, и необъятный танцпол пробираемся к сцене у дальней стены. Сбоку от нее стоит высокий мужчина с ярко-голубыми глазами и черными, как смола, кудрявыми волосами. Серый смокинг на нем подчеркивает широкие плечи. Мужчина высокий, возможно, даже выше Димы. Подходим вплотную к незнакомцу.
— Артур, — твердо произносит Дима.
Его лицо не выражает ни единой эмоции. Складывается ощущение, что перед ним стоит враг, который по выражению Димы может угадать все его намерения. Мужчина разворачивается к нам, напрягает плечи, всматривается в мужа.
— Дмитрий, — строго отвечает незнакомец, кивая.
От его глубокого баса становится не по себе. Мужчины сверлят друг друга ожесточенными взглядами. Замираю. Подбираюсь, готовая в любой момент отпрыгнуть в сторону. Атмосфера вокруг нас накаляется до предела. Не знаю, в чем дело, но кажется, сейчас будет мордобой.
Глава 20
Вздрагиваю, когда Дима отпускает меня, делает шаг вперед, заносит руку и… обнимает мужчину перед нами, хлопая его по спине.
Сердце ускакивает в пятки. Стою с округленными глазами, наблюдая, как Артур заключает мужа в ответные объятия.
— Дружище, — басит он. — Мне нужно было родиться, чтобы мы наконец встретились. Сколько? Два? Нет… три месяца ни слуху, ни духу, а тут явился.
— Не могу пропустить твое старение, — Дима снова отходит ко мне. — Дела были.
— Вижу я твои дела, — мужчина переводит на меня оценивающий взгляд. — Совсем его умотала? — улыбается широкой белозубой улыбкой.