— Всегда, — проталкиваю через горло. — Любящие люди не могут быть несчастны друг с другом.
Шмыгаю носом. Не понимаю, к чему ведет Дима, но внутренний голос подсказывает, что мне не понравится его ответ.
— Маленькая, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Я никогда не любил тебя.
Задыхаюсь от услышанного. Не могу поверить, что Дима говорит всерьез. Но тут память подкидывает воспоминание того, как он пялит какую-то бабу на своем столе. Невольно начинаю верить его словам. Как же так? Я влюбилась в Диму с первого взгляда и думала, что со временем и он полюбил меня, но теперь…
— Ты же на мне женился, — мои голос сипит. Слезы подкатывают к горлу.
Дима сужает глаза. Пристально смотрит на меня, после чего отталкивается от стены, поворачивается ко мне спиной, отходит на пару шагов.
— Ты же взрослая девочка, а наивна, словно ребенок, — произносит насмешливо. — Ладно, я и так долго держался…, — произносит тихо, будто только для себя, — в общем, это было условием твоего отца, когда он продавал мне бизнес.
— Что? — вскрикиваю.
Не понимаю, про какое условие речь. Что за фигню несет Дима? Папа…
— Он продал тебе бизнес? — шепчу.
— Ну что за дура?! — Дима закладывает руки за шею, смотрит в потолок. — Ты не замечала, что в последнее время дела у твоего отца шли так себе? — муж резко разворачивается ко мне.
Смотрю в пол. Кажется, что-то такое припоминаю. Папа скрытный человек — никогда ничего не рассказывает. Но у него и бизнес непростой: производство оружия — это не булочки печь. Я знаю, что его сильно прижимали конкуренты — более ушлые молодые бизнесмены, которые пытались прибрать к рукам его бизнес. Всем нужна была не его компания, а его имя, которое он сделал за время работы. Папе доверяли в том числе и в правительственных кругах. К нам домой приходили не последние люди страны. Поэтому я и думать не могла, что у отца проблемы. Он же всегда говорил, что все хорошо. Но…
Кладу руку на грудь, сжимаю сарафан в кулак. Сглатываю ком, мешающий дышать. Как же так?! Я действительно дура, ведь не придала должного значения тому, что буквально за пару месяцев до моей женитьбы папа сильно сдал. Он стал меньше спать, потерял в весе. Мотаю головой. Вскидываю грозный взгляд на мужа.
— Ты вынудил отца продать тебе бизнес? — шиплю.
— Нет, — Дима пожимает плечами. — Он сам мне предложил сделку. У него производство, у меня — поставки в нужные места. Идеальный тандем, — муж усмехается. — Из всех я показался ему самым подходящим претендентом. Но было одно условия — ты должна быть защищена и обеспечана. Поэтому я предложил свадьбу, — он уверенной походкой подходит ко мне. Грубо протискивает руку между мной и стеной, прижимает к себе. — Тем более, я видел, как ты смотрела на меня в нашу первую встречу. Словно я самый вкусный леденец на свете.
Словно завороженная, наблюдаю за приближающимся лицом Димы. Он прав, я влюбилась сразу же, когда увидела его, входящим в кабинет отца. Я тогда бежала сказать папе, что моя статья, написанная для институтской газеты, была направлена на Всероссийский конкурс журналистики, потому что меня признали одной из лучших студенток журфака. Помню, как застыла на месте только от одного взгляда, брошенного Димой в мою сторону. Одной его полуулыбки хватило, чтобы сердце затрепетало в груди. Ему достаточно было медленно осмотреть меня, чтобы потом ночью, будучи девственницей, я представляла Диму в своих самых смелых мечтах.
Как же я радовалась, когда он стал чаще появляться у нас дома, и как сейчас я проклинаю тот день, когда он переступил наш порог. Боль разрывает сердце на части, обида захлестывает с головой. Я сама себя обманывала, настроила воздушных замков. До безобразия тошно от самой себя. Злость внезапно вспыхивает внутри.
— Убирайся, — резко толкаю мужа в грудь. Он, не ожидая отпора, делает шажок назад. — Ты бездушная скотина, — толкаю его еще раз. Теперь уже не получаю никакой реакции. — Я тебя ненавижу, — выкрикиваю
Заношу кулаки, чтобы ударить Диму, никуда особо не целясь, но муж перехватывает мои запястья, до боли сжимает. Грубо дергает на себя. Быстро крутится вместе со мной на месте. Делает шаг вперед. Толкает меня на кровать. Пружиню на матрасе. Поднимаюсь на локтях, смотрю на Диму и замираю. По коже бежит озноб. Лицо мужа темнеет. Он стискивает челюсти, сдвигает брови к переносице. Медленно, словно хищник, двигается ко мне. Пытаюсь отползти на середину огромной кровати, но руки не слушаются из-за растущей паники. Локоть подкашивается, заваливаюсь назад. Хочу закрыть глаза, но не могу отвести взгляда от мужа. Мне жутко. Я не знаю, что от него ожидать.