Резкого кручусь на пятках, широким шагом иду в сторону кованых ворот. Холодный свет фонарей освещает мне путь. Скоро я буду свободна. Осталось совсем немного, как вдруг откуда-то сбоку раздается грозное рычание. Встаю как вкопанная. Медленно, стараясь не делать резких движений, поворачиваюсь в сторону, откуда слышатся холодящие кровь звуки. Глаза расширяются от ужаса.
Черт…черт…черт! Два мощных черных добермана смотрят на меня. Гребанные Чип и Дейл, любимые зверюшки мужа, смотрят на меня. Один из них склонил голову набок. Не могу сказать, что боюсь собак, но эти двое не внушают доверия. За то время, как переехала в этот дом, я несколько раз пыталась подойти к псам, но они каждый раз начинали рычать на меня, поэтому я оставила любые попытки подружиться с ними. Обычно, на ночь, они оставались в огромном вольере на заднем дворе. Почему же сегодня они спокойно гуляют здесь?
— Хорошие собачки, — мой голос дрожит. — Как ваши дела? — аккуратно выставляю перед собой ладонь, будто в случае чего мне это поможет защититься. — Вы же не будете нападать?
Делаю маленький шажок назад. Осматриваюсь. Я ровно посередине между домом и выходом. Куда бежать в случае чего?
— Так, — снова смотрю на собак. — Я сейчас уйду, а вы будете стоять на месте.
Не понимаю, зачем разговариваю с ними, но по их умному взгляду кажется, что они меня понимают. Вот и славно.
Отступаю к воротам. Уж если бежать, то туда. Сердце бешено стучит в груди. Страшно до одури. Одно неверное движение, и меня порвут. Сглатываю, закусываю губу. Не отвожу глаз от псов. Осторожно двигаюсь по дорожке, будто иду по минному полю, как вдруг понимаю, что промахиваюсь мимо плитки. Оступаюсь в газон, резко всплескивая руками в воздухе.
Секунда, и собаки бросаются на меня. Не успеваю почувствовать опору под ногой. Разворачиваюсь. Оступаюсь. Роняю сумку. Плевать. На негнущихся ногах бегу, сама не понимаю куда. Мозг не соображает. В уши забивается ветер, отчего не ничего не слышу. В груди горит. Дыхания не хватает. Но я не останавливаюсь. Ужас подгоняет. Начинается подташнивать. Но это не проблема. Впереди вырисовывается высокий каменный забор. Вот это проблема! В панике притормаживаю, пытаюсь повернуть вбок, но скольжу на мокрой траве. Больно плюхаюсь на попу. Вскрикиваю.
Поднимаю голову. Доберманы почти настигли меня. Прижимаю колени к груди. Прячу голову между них. Выставляю дрожащие руки вперед. Только это все равно меня не спасет. Ладонью чувствую горячее дыхание. Зажмуриваюсь.
Глава 7
— Место! — резкий окрик бьет по ушам.
Вздрагиваю всем телом. Не рискую открыть глаза. Страх вздыбливает волоски на руках. Хочется сжаться сильнее, только больше уже некуда. Сердце судорожно колотится в груди. Мгновение… и я чувствую, как что-то влажное касается ладони, которой в порыве самозащиты закрыла лицо. Горячее дыхание опаляет кожу. И снова что-то теплое проходится по пальцам.
Приоткрываю один глаз. Резко отклоняюсь, чуть не заваливаясь назад. Прямо передо мной стоит Чип или Дейл. Кто ж их разберет. Смотрит на меня умными глазами, высунув розовый язык. Тихо скулит и… упирается влажным носом мне в руку. Неверяще хмурюсь. Еле перебарываю желание отшатнуться в сторону. Неловко провожу большим пальцем по гладкой шерсти.
— Вставай, — приказ раздается откуда-то сверху.
Поднимаю голову. Дима возвышается надо мной, расставив мощные ноги. Его руки сложены на груди, отчего плечи кажутся еще шире. Он успел переодеться в черные спортивные штаны и такого же цвета футболку. Рядом с ним сидит второй доберман. Растерянно хлопаю глазами.
— Чего-то такого я и ожидал, — муж кивает на меня. — Поднимайся. Или хочешь, чтобы я тебе помог?
Мотаю головой. Липкий страх постепенно испаряется. Я могу дышать. Тут же вдыхаю полной грудью.
— Ты за мной следил? — выдаю на выдохе.
— Было интересно, хватит ли у тебя смелости, — усмехается Дима. — Хватило, — пожимает плечами. — Живо в дом!
От повелительного тона внутри вспыхивает раздражение. Эмоции слишком быстро сменяют друг друга, не успеваю за ними, поэтому медленно поднимаюсь на ноги и замираю. Не могу понять, чего мне хочется больше — наорать на мужа или расплакаться. Кажется, чаша моего терпения заполнилась до краев, и содержимое вот-вот выплеснется наружу.